Дж.О. Аткинсон. Качели. Цветной офорт. 1803 год

Николай Александрович Мельгунов родился в селе Петровском Ливенского уезда Орловской губернии. Единственный ребенок в семье, он с раннего детства был окружен заботой родителей, вместе с которыми в возрасте 11 лет переехал в Харьков для последующего поступления в местный университет. Через 30 лет, вспоминая о той поре, Мельгунов напишет: «Мне только что минул тогда первый десяток, но я многое еще очень живо и ясно помню. Первый отдел моей жизни тогда кончился, жизни деревенской, питания и роста. Несмотря на то, что с семи лет я уже имел гувернера-швейцарца и русского учителя, я все-таки в первый свой десяток жил больше на воздухе, чем в классной комнате, больше играл и бегал, чем учился; оттого-то в 10, 12 лет я до того вырос и даже возмужал, что никто не хотел верить, чтоб я был так молод»¹.

В Харькове Николай жил с 1815 по 1818 год. Когда пришла пора начать подготовку к экзаменам в университет, преподавателем юноши стал Иван Филиппович Вернет (1760 — ок. 1825) — известный писатель, педагог, журналист швейцарского происхождения. Также Николай брал частные уроки русского языка у адъюнкта Харьковского университета Разумника Тимофеевича Гонорского (1791–1819), одного из издателей журнала «Украинский вестник», где состоялся литературный дебют нашего героя — в январском номере за 1818 год увидел свет его небольшой перевод с французского «Приближение весны» (из Ж.-А. Бернардена де Сен-Пьера)².

Однако учиться в Харькове Николаю было не суждено. В 1818 году родители перебираются в Санкт-Петербург и определяют сына в только что созданный Благородный пансион при Педагогическом институте. Там Николай сблизился с В. К. Кюхельбекером, преподававшим в этом учебном заведении; вероятно, тогда же он посещал литературные субботы В. А. Жуковского, где мог общаться с Н. И. Гнедичем, И. А. Крыловым, А. И. Тургеневым; не исключено, что именно у Жуковского состоялось его знакомство с Е. А. Баратынским.

Сырой климат Петербурга негативно сказался на здоровье молодого человека — за два года пребывания в пансионе он неоднократно болел и, чтобы поправиться, уехал с отцом в довольно длительное (1820–1823) заграничное путешествие. Компанию им намеревался составить М. И. Глинка, но его не отпустили родные³.

Сведений об этой поездке очень мало. Кое-что можно почерпнуть из путевого дневника Кюхельбекера, в котором Вильгельм Карлович рассказывает о своей встрече с Н. А. Мельгуновым осенью 1820 года в католической церкви Дрездена: «Я наслаждался превосходным пением королевских кастратов; обедня отошла; вдруг за мною кто-то вскрикивает, — оглядываюсь: это М…, один из моих милых петербургских питомцев; он подводит меня к отцу; мы обнимаем друг друга, радуемся, удивляемся. <...> Вы себе можете вообразить, друзья мои, как часто бываю я у М…, можете вообразить, что мы разговариваем только и единственно о России и не можем наговориться о ней: теперешнее состояние нашего отечества, меры, которые правительство предпринимает для удаления некоторых злоупотреблений, теплая вера в Провидение, сердечное убеждение, что святая Русь достигнет высочайшей степени благоденствия, что русский бог не вотще даровал своему избранному народу его чудные способности, его язык богатейший и сладостнейший между всеми европейскими, что небо предопределило россиянам быть великим, благодатным явлением в нравственном мире, — вот что придает жизнь и теплоту нашим беседам»⁴.

Мельгунов посетил и Саксонскую Швейцарию, знаменитую своими горными видами. Там он оказался в одно время с В. А. Жуковским. Последний заметил, что «после этой прогулки ему стало понятно, почему в горах так много сказок о духах и волшебстве. Нигде туманы так не живописны, как в горах; нигде в них нет столько фантазии, как там; они творят сказки; жители только переводят их на язык»⁵...