Модистка. Лист из серии Costumes d’ouvrières parisiennes

Изъятые товары были оценены в 17 668 рублей 42 копейки. Купчиха утверждала, что среди прочих арестованы вещи, принадлежавшие генерал-майору Дашкову, действительному статскому советнику А. А. Соловову, девице Катерине Яковлевой, госпоже Ю. П. Яковлевой, княгине Анне Мещерской, художнице Декан, девице Солововой, советнику де Бомонт³⁷. На это чиновники управы благочиния возражали: указанные вещи находились «в кладовой, наверху на балконе и в прочих местах, к хранению неудобных»³⁸. Так или иначе, за усердие «в открытии ныне в Москве у разных иностранных купцов запрещенных товаров» полицмейстеру Ивашкину и надворному советнику фон Фоку в знак высочайшего благоволения было пожаловано по бриллиантовому перстню³⁹. Дело между тем поступило в палату уголовного суда, и Мария Шальме вновь обратилась с прошением к губернатору: «Я объявляю, что конфискованное у меня шитье работано было в Москве. <…> Прошу приказать о том спросить у моих золотошвеин. Я могу уверить, что несколько уже лет живут у меня более 80-ти таковых, из коих шесть получали от меня большую плату. Я объясняла, что брат мой приготовляет креп, и объясняла и то, что у меня три мастерицы, из Франции мною выписанные, и 30 работниц, которые под смотрением их беспрестанно занимались шитьем платья, шалей, косынок и прочего, что принадлежит к дамской и детской одежде»⁴⁰. Однако в итоге власти решили продать изъятые товары с аукциона⁴¹.

1 января 1807 года появился императорский указ, лишавший иностранных купцов возможности вступать в купеческие гильдии и вести торг на территории Российской империи. Иностранцам, уже записанным в гильдии к моменту издания указа, предоставлялось полгода для оформления российского подданства, в таком случае они сохраняли членство в гильдии, при отказе же от подданства подлежали депортации. Отдельно оговаривались статусы «гостя» и «заезжего купца». Последний — это иностранец, занимавшийся оптовой торговлей «при одной бирже или в черте таможенной, а не внутри города». Гость имел право на оптовый торг, обязывался объявить о капитале свыше 50 000 рублей и получал «неполное гражданство приморского или пограничного места»⁴². Генеральный комиссар Франции по торговым отношениям в Санкт-Петербурге Ж.-Б. Бартелеми де Лессепс докладывал о своих беседах по сему поводу с тогдашним министром коммерции Н. П. Румянцевым: «Он сказал мне, что принятая в январе текущего года и утвержденная затем в мае мера относительно всех иностранных купцов, проживающих в России, или таких, которые бы вновь поселились в ней, направлена была преимущественно против англичан. <…> Он сказал мне, что цель этого закона — упростить торговые правила, подвести под один разряд всех торгующих в Российской империи иностранцев, договорам и условиям которых истек срок; что только те купцы, которые будут именоваться гостями, имеют право, не лишаясь своего звания и не отрекаясь от своего отечества, оставаться в стране и продолжать там торговлю под непременным условием продавать только оптом и русским купцам 1-й гильдии; и что, наконец, все те, которые не будут сообразовываться с этими правилами и не подчинятся требованиям, <…> будут принуждены прекратить торговлю или, в противном случае, сделаться навсегда русскими подданными и принять в том присягу»⁴³.

Летом того же года повестка о необходимости вступления в русское подданство настигла Франца Шальме: реагируя на отношение казанского гражданского губернатора, Московская управа благочиния приказала приставу Тверской части: «Когда казанский гость француз Шальме с Макарьевской ярмонки возвратится в Москву, то объявить ему, чтоб присягнул на подданство России или явился в губернское правление для получения паспорта на выезд за границу, как прежде <…> было предписано»⁴⁴. Француз не торопился со сменой гражданства и обратился за содействием к вышеупомянутому Лессепсу⁴⁵, а тот, в свою очередь, — к русским сановникам. В результате «по отношению <…> от 20-го сего августа [1807 года] господина министра внутренних дел позволено упоминаемому французу Шальме остаться в Москве для окончания его дел два месяца от означенного числа»⁴⁶. Но Франц принял русское подданство только через несколько лет — в материалах предвоенной переписи о нем, 50-летнем купце 3-й гильдии, сообщается: «Прибыл в 1811 году генваря 23 дня из иностранцев французской нации; жительство Тверской части в доме купчихи Обер-Шальме»⁴⁷. Согласно же послевоенным документам, он «с 1813 года капитала не объявил и к подаче ревизской сказки не явился»⁴⁸...