Дом графа А.П. Толстого в Москве на Никитском бульваре, где Гоголь жил последние годы. Фотография начала ХХ века

От редакции

Смерть Николая Васильевича Гоголя (1809–1852), ее внешние и скрытые причины — тема неутихающих споров. Не раз по различным аспектам этой темы высказывался на страницах ряда изданий, в том числе «Московского журнала», и доктор филологических наук, профессор МГУ, известный гоголевед В. А. Воропаев. Предлагаемая вниманию читателей большая работа Владимира Алексеевича представляет собой итоговый синтез множества его публикаций, посвященных рассмотрению духовного смысла кончины великого писателя.

Владимир Алексеевич Воропаев

Предсмертная болезнь, сожжение рукописей и кончина Гоголя доныне являются предметом размышлений для биографов. Внезапная, без видимых причин, смерть писателя потрясла современников. 3 марта 1852 года И. С. Тургенев писал И. С. Аксакову: «Скажу Вам без преувеличения, с тех пор, как я себя помню, ничего не произвело на меня такого впечатления, как смерть Гоголя. <...> Эта страшная смерть — историческое событие и понятна не сразу; это тайна, тяжелая, грозная тайна — надо стараться ее разгадать… Но ничего отрадного не найдет в ней тот, кто ее разгадает… все мы в этом согласны. Трагическая судьба России отражается на тех из русских, кои ближе других стоят к ее недрам, — ни одному человеку, самому сильному духом, не выдержать в себе борьбу целого народа — и Гоголь погиб! Мне, право, кажется, что он умер, потому что решился, захотел умереть» (список цитируемых источников приведен в конце статьи).

Попытаемся на основе документальных фактов восстановить картину последних дней жизни Гоголя и ответить на вопросы, без решения которых создание научной биографии писателя невозможно. В них концентрируются духовные, мировоззренческие, творческие проблемы. И, думается, разгадка тайны смерти Гоголя не столь безотрадна, как полагали некоторые его современники.

* * *

Последние четыре года Гоголь прожил в Москве в доме графа А. П. Толстого на Никитском бульваре. Граф Толстой был единственным человеком, который мог бы подробно — по дням — рассказать о том, что происходило с Гоголем в последний месяц жизни. Но он не оставил письменных воспоминаний. К нему, естественно, обратились с вопросами сразу после смерти Гоголя. Устные рассказы графа явились основным источником сведений, сообщенных историком М. П. Погодиным в некрологической статье на страницах журнала «Москвитянин», поэтом и журналистом Н. В. Бергом в мемуарах, литературным критиком С. П. Шевыревым в письме к сестре Гоголя М. Н. Синельниковой, доктором А. Т. Тарасенковым в его записках.

Гоголь жил в доме графа Толстого на полном обеспечении. Он занимал переднюю часть нижнего этажа: две комнаты окнами на улицу (покои графа располагались наверху). Н. В. Берг вспоминал: «Здесь за Гоголем ухаживали как за ребенком, предоставив ему полную свободу во всем. Он не заботился ровно ни о чем. Обед, завтрак, чай, ужин подавались там, где он прикажет. Белье его мылось и укладывалось в комоды невидимыми духами, если только не надевалось на него тоже невидимыми духами. Кроме многочисленной прислуги, дома служил ему, в его комнатах, собственный его человек, из Малороссии, именем Семен, парень очень молодой, смирный и чрезвычайно преданный своему барину. Тишина во флигеле была необыкновенная».

В начале 1852 года Гоголь еще готовит к печати собрание своих сочинений. Намеки на болезнь в это время отсутствовали. За девять дней до Масленицы, то есть 25 января, Гоголя посетил земляк и старый приятель, историк-славист О. М. Бодянский. Он застал писателя за столом, на котором были разложены бумаги и корректурные листы...