1950 год.
Фотография В. К. Хухлаева

На заре своего существования СССР взял курс на развитие промышленности. Пятилетний план развития народного хозяйства (1928–1932) предусматривал ускоренный темп машиностроения. Автомобильным, тракторным, комбайновым, авиационным заводам требовались подшипники. Единственным предприятием в стране, которое их выпускало,
был шведский заводик в Москве на Шаболовке. Удовлетворить возросший спрос он, конечно, не мог.

14 марта 1929 года Высший Совет Народного Хозяйства СССР принял решение о строительстве в Москве мощного подшипникового завода. Выбор места пал на пустырь в Пролетарском районе — Сукино болото. Топоним хранил память о тамошнем землевладельце думном дворянине Василии Борисовиче Сукине, который в истории страны известен как основатель Тюмени.

Локация на юго‑востоке города была удобна по трем причинам: здесь располагались крупные заводы, которые могли дать ГПЗ-1 опытные кадры; металлурги находящегося поблизости «Серпа и Молота» — обеспечить сталью; в окрестностях деревни Кожухово намечалось возведение Южного порта, что решало вопрос транспортной логистики.

Технический проект будущего завода разработали американцы, но он имел ряд существенных недочетов. Тогда к сотрудничеству привлекли итальянскую фирму РИВ (филиал автомобильной компании ФИАТ), предоставившую свой проект с некоторым опозданием. Параллельно шла подготовка на местности: снятие геодезических планов, топографическая съемка, завоз материалов.

Закладка завода состоялась 10 сентября 1930 года. За 10–12 месяцев под монтаж оборудования надо было подготовить 120 тысяч квадратных метров площадей. Строительные работы шли умеренными темпами, так как не хватало материала — в стране одновременно возводилось 518 крупных предприятий! Порой необходимое изобретали и делали, что называется, на коленке.

«Песок на стройку привозили издалека. Инженер Пономарев предложил брать песок у себя из котлованов. На этом мы сэкономили десятки тысяч рублей. На соседнем автосборочном заводе достали старые ящики, разобрали их и из этих досок построили бараки», — вспоминал инженер М. З. Зеликсон. В самих бараках жильцам приходилось импровизировать: вместо койки спать на столе, а хлеб хранить не в тумбочке, а под подушкой. Такие бытовые условия приводили к текучке кадров, но и эту проблему решали творчески, с выдумкой.

Вот еще отрывок из воспоминаний М. З. Зеликсона: «Не было возчиков и лошадей, и казалось, что их нельзя достать. Но неподалеку от завода расположился цыганский табор. Мужчины меняли лошадей, женщины гадали. Мы решили привлечь их для работы на стройке. Нам говорили, что это безумие, бессмыслица: “Где это видано, чтобы цыган и вдруг на стройке работал? Все равно они у нас разбегутся”. Мы построили бараки, сделали отдельные комнаты для семей, провели электричество, включили наших новых возчиков в рабочее снабжение. Стали их обучать грамоте в кружках, беседы проводили. Рассказывали, что будет представлять собой завод. Устраивали интернациональные вечера с цыганскими песнями, плясками».

С 1 сентября 1931 года завод начал возводить свой городок из 4–5‑этажных каменных домов. Вскоре появилась фабрика‑кухня. Под Коломной был основан совхоз «Заречный», поставлявший строителям продукты питания. И вот уже 19 января 1932‑го на заводе собрали первые 10 советских подшипников, а 29 марта состоялось торжественное открытие ГПЗ-1. Первую партию изделий (2000 штук) получили сталинградские тракторостроители.

Лето 1932‑го выдалось жарким, и в городке завода вспыхнул пожар, уничтоживший 62 барака. Пришлось вновь решать вопрос жилья, не останавливая производство и обучение новичков, осваивать новые типы подшипников, исправлять брак присланного иностранными фирмами оборудования. Например, резцы полуавтоматов «питтлер» из‑за неудачной конструкции быстро выходили из строя. Местному мастеру потребовалось полтора месяца на исправление резца; поначалу он допустил ошибку, но не отступил и довел конструкцию до ума. Это снизило срок обработки деталей и позволило уменьшить простой.

1 ноября 1933 года — дата пуска второй очереди завода. В строй вступило около 100 различных объектов производственного и социально‑бытового назначения общей площадью 96 тысяч квадратных метров. Во время второй пятилетки в стране заработали крупнейшие заводы, и ГПЗ-1 перешел с серийного на поточно‑массовое производство. Рабочим опять приходилось трудиться сверхурочно, но свой «Шарик», как ласково стали называть ГПЗ-1, они считали своим домом; неприятности, вроде появление ржавчины на изделиях, воспринимали как личную беду.

Ритмичный темп производства нарушала недостача материалов. Например, закончилась специальная лента, из которой делался сепаратор — часть подшипника, отделяющая друг от друга тела качения (шарики). Что делать? Директор отправляет срочную телеграмму в Ленинград на «Красный гвоздильщик», где изготавливают ленты, но там быстро выполнить заказ не могут. Тогда администрация ГПЗ-1 обращается в вышестоящую партийную организацию с просьбой «надавить» на «Красный гвоздильщик», и ленинградцы находят возможность изготовить нужную партию ленты для москвичей.

К 1934 году при заводе действовала лаборатория по оптимизации производственных процессов и отслеживанию качества поступающей продукции (в том числе стали). Обстановка в коллективе была товарищеской: обменивались знаниями, вносили рационализаторские предложения. Иначе и быть не могло в предчувствии скорой войны — ГПЗ-1 во второй половине 1930‑х должен был освоить выпуск подшипников для авиации и танков. Завод наращивал свои мощности: развивал основные цеха, строил складские помещения.

Однако и о социальной инфраструктуре не забывали: в поселке Кожухово возводилось жилье, между «Шариком» и Текстильщиками отладили автобусное сообщение. Заводская библиотека только в марте 1937 года приняла 12 500 читателей, детская — около тысячи. Из самодеятельных кружков особым успехом пользовался театральный. Участвовавший в нем мастер цеха мелких серий Александр Федорович Титов вспоминал: «Когда я впервые пришел в театральный коллектив, о театре не имел никакого представления. Режиссер спросил меня, что я намерен делать на сцене, я ответил: играть пьяниц». Талант Титова оказался выше его «амбиций». Он окончил ГИТИС, сыграл немало ярких ролей, отметившись как в рядовых картинах, так и в выдающихся — «Андрей Рублев», «Бег», «Освобождение».

Коллектив был интернациональным. Мастером инструментального цеха работал чех Доллежаль, столяром — китаец Ван Ди‑сю; кореянка Н. В. Чупрова после защиты диплома стала инженером технического отдела. Выходец с Ямайки Роберт Робинсон прибыл в СССР из США в рамках сотрудничества двух стран в области автомобильной промышленности. Сначала он оказался на Сталинградском тракторном заводе, затем переехал в Москву и встал у станка на «Шарике». Нашу страну он покинул в 1970‑х годах; уже в преклонном возрасте написал автобиографию, где поведал о своих приключениях и злоключения в стране Советов. Из курьезных поворотов судьбы этого человека назовем такой: в 1934‑м товарищ Робинсон был избран депутатом Мос-совета.

ГПЗ-1, разумеется, участвовал в стахановском движении. Успехи передовиков отмечали, как правило, в столовой. Так, для праздника в честь бригады Якова Юсимова (будущего директора ГПЗ-4 В Куйбышеве) повара приготовили гигантский бисквитный торт. Один из контролеров по привычке сделал промер «изделия» — 120 на 117 см, а коллега из сборочного цеха Д. Бедрицкий написал стихотворение:

Особо о наших героях,

О сотнях таких, как Юсим.

Они — токаря, кочегары,

Ткачи, кузнецы, повара,

Забойщики и сталевары.

Они — это наша страна.

В сентябре 1939‑го началась Вторая мировая война. Важная роль в подготовке к возможной обороне отводилась подшипниковой промышленности. На ГПЗ-1 организовали цеха для изготовления боеприпасов и для выпуска точных подшипников. 26 июня 1940 года вышел указ Президиума Верховного Совета СССР «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений». Рабочее время теперь в среднем увеличилось на 33 часа в месяц; соответственно, возросла производительность труда. Таким образом, только за два с половиной года до начала Великой отечественной войны советская авиационная промышленность выдала 17 тысяч самолетов, 7,6 тысяч танков. И на всех этих боевых машинах стояли подшипники ГПЗ-1.

В последних числах июня 1941 года Таганский район создал из добровольцев 13‑й истребительный батальон. В него вошли работники Первого государственного шарикоподшипникового завода, Мясокомбината и других предприятий района. Также подшипниковцы сформировали батальон, влившийся в состав Дивизии народного ополчения, которая в составе действующей армии брала штурмом Будапешт и одержала победу у озера Балатон. 8 мая 1965 года в сквере предприятия был заложен Монумент Славы героям‑подшипниковцам, погибшим на полях сражений Великой Отечественной войны.

На смену отцам и старшим братьям, ушедшим на фронт, на завод пришли их жены, матери, сестры, вчерашние школьники и домохозяйки. Их самоотверженный труд был подчинен одной цели — дать больше продукции фронту и тылу. Вот одно из характерных для тех дней сообщений заводской многотиражки: «Отделение калибров выполнило сложный заказ за два дня вместо полагавшихся 10 дней; слесарь‑инструментальщик Иванушкин подряд шесть смен не покидал цех. Только после того как контролер поставил клеймо, Иванушкин <…> попрощался с товарищами и пошел домой».