«Давняя пословица справедливо отметила: “В Москве каждый день праздник”. И действительно, много их знала старинная Москва: в честь и похвалу христианских <…> святых, в честь князей и царей, в ознаменование побед над врагом, в память светлых и радостных событий, в благодарность истинным сынам Отечества за их труды и подвиги в разных областях деятельности на благо народное. Но среди огромного числа московских праздников не было одного — посвященного самой древней столице», — так писал в нашем журнале известный москвовед Владимир Брониславович Муравьев (1997. № 8–9).

Между тем обычай славить главные города русских княжеств бытовал издавна. В XVII веке при царях Михаиле Федоровиче и Алексее Михайловиче завершилось собирание раздробленных земель в единую обширную и могучую Россию. И вновь процитируем «патриарха москвоведения», как его называли в краеведческом сообществе, В. Б. Муравьева: «В стольном граде, когда к вечеру затихали шум и суета на улицах и торгах, стрельцы отборного государева полка поднимались на кремлевские стены и башни. Над вечерней и ночной Москвой начиналась перекличка бессонной стражи. Первый стрелец восклицал: “Славен город Москва!” Другой продолжал: “Пресвятая Богородица, спаси нас!” Третий завершал: “Святые московские чудотворцы, молите Бога о нас!” И затем по всей стене, от башни к башне, катилось волной: “Славен город Киев!”, “Славен город Суздаль!”, “Славен город Смоленск!» — и так далее, пока не переберут названия доброй полсотни городов. Много их в России, и каждый чем‑нибудь да славен».

Петр I перенес столицу в новопостроенный Петербург, и смолкла над ночной Москвой стрелецкая перекличка…

События Отечественной войны 1812 года — Бородинская битва, высокая трагедия московского пожара — утвердили в общественном сознании значение Первопрестольной как народной столицы России. На этой волне в 1840‑х годах в среде мос­ковских литераторов и ученых зародилась идея устроить грандиозный праздник в честь любимого города — с массовыми гуляниями, изданием книг о примечательных зданиях и так далее. Воодушевление царило необычайное. Торжества решили приурочить к 700‑летию первого летописного упоминания о Москве (1147). Однако празднество, прошедшее 1 января 1847 года, ограничилось лишь иллюминацией и молебнами в церквях. В Чудовом монастыре митрополит Московский и Коломенский Филарет (Дроздов) огласил составленную им по случаю юбилея молитву: «Царствующий град сей не месяцы только и лета начало пред собою зрит, но, седмь протекших над ним веков помянув, судьбам Твоим чудится и в помышлении о судьбах осьмого своего века пред лицеем Твоим, Царю веков, благоговеет…» Также в зале Благородного собрания 21 февраля состоялся большой благотворительный вечер, по просьбе публики повторенный 7 марта.

Как видим, торжества тогда не отличались ни размахом, ни пышностью. Тем не менее они (а точнее, подготовка к ним) вызвали небывалый эмоциональный подъем в кругах художественной и научной общественности, послужили толчком к серьезному изучению прошлого и настоящего Первопрестольной. Именно с этого времени, как принято считать, началось москвоведение, получившее мощное развитие в конце XIX — начале XX сто­летия.

Главное же: празднество 1847 года побудило современников задуматься о феномене Москвы, о ее своеобразии и поистине сакральном значении для каждого неравнодушного к судьбе Отечества человека, о чем по сей день у нас не перестают говорить, размышлять, спорить… В качестве иллюстрации к сказанному в этом номере, выходящем в преддверии Дня города, мы публикуем очерки трех москвоведов, написанные в разное время и на разные темы, но объединенные одним чувством — чувством любви к столице «величайшего и славнейшего из царств земных» (К. А. Полевой).