Общество русских драматических писателей
и оперных композиторов: Н. А. Чаев, И. М. Кондратьев, В. И . Родиславский, князь Мещерский, А. Н. Островский,
В. Н. Кашперов, А. А. Майков, М. П. Цветков

От редакции

Если взглянуть на историю русской музыки XIX века, то первыми на память приходят великие имена: М. И. Глинка, А. С. Даргомыжский, А. А. Алябьев, П. И. Чайковский... Эти композиторы и их творения по‑прежнему, спустя столетия, живы для нас. Они стали символами отечественного искусства, в русле которого трудились музыковеды, либреттисты, исполнители, менее известные композиторы, а порой и вовсе забытые авторы. Кто помнит сегодня гитариста Михаила Тимофеевича Высотского, чье имя гремело в Москве и чьи струнные переливы увлекали самого М. Ю. Лермонтова? Только специалисты да редкие любители творчества этих одаренных людей.

К числу таких забытых фигур относится и Владимир Никитич Кашперов, уроженец Симбирской губернии, ставший известным музыкантом в Москве. Творческий путь его противоречив. Ученик М. И. Глинки, он в начале карьеры обрел немало поклонников своего таланта. Была написана череда опер, среди которых наиболее яркой считается «Гроза» на сюжет драмы А. Н. Островского, кстати, близкого друга Владимира Никитича. В. Н. Кашперов всегда находился в поиске национального сюжета. Так, он раздумывал над созданием опер «Пугачев», «Фрол Скобеев» по мотивам одноименной древнерусской повести «Беглый рекрут». Замыслы не сбылись. В иной форме и при других обстоятельствах эти сюжеты воплотили в музыке другие композиторы. Кашперов же заявил о себе как автор романсов, преподаватель Московской консерватории, исследователь духовного пения. Наконец, Владимир Никитич был важной фигурой в культурной жизни Первопрестольной. С кем встречался композитор, каков был его творческий и жизненный путь? Ответы на эти вопросы мы находим в публикуемой ниже статье, для написания которой автор изучил многие архивные документы.

Юрий Васильевич Козлов

Владимир Кашперов родился в старинном селе Чуфарово Симбирского уезда одноименной губернии в семье участника Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии (1813–1814) Никиты Прохоровича Кашперова. В четырнадцать лет отрока зачислили «юнкером рядового звания» в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров в Петербурге. После трех лет учебы он был произведен в прапорщики и выпущен в лейб‑гвардии Драгунский полк1. Молодой человек увлекался игрой на фортепиано и пробовал сочинять музыкальные пьесы. «Я не имел никаких теоретических сведений в это время, играл и писал все по слуху»2, — пометил он на одном из своих первых опытов. Увлечение вскоре полностью овладело Владимиром, который в 18 лет бросил военную службу и уехал учиться в Берлин.

По возвращении в Россию Кашперов поселился в родовом имении Чуфарово и вместе со старшим братом Александром занимался его управлением. Зимами наезжал в Петербург, где брал уроки у пианиста, педагога и композитора Адольфа Гензельта, состоявшего придворным артистом императрицы Александры Федоровны. Тогда же он познакомился с М. И. Глинкой, который с первой встречи (1849) отнесся к нему «чрезвычайно симпатично».

Приведя в порядок дела в имении, наш герой поступил на службу в Симбирское губернское правление. В этот период он сводит знакомство с литератором и путешественником П. В. Анненковым, московским уроженцем М. Н. Островским (братом драматурга), поэтом и сторонником социалистических идей Н. П. Огаревым, вдохновившим Владимира Никитича поработать над музыкой к опере «Цыгане» по поэме А. С. Пушкина. Тогда же им было написано полдюжины романсов на стихи Огарева — «Первая любовь», «Дорожная песня», «Много грусти». За советами по композиции Кашперов ездил в Петербург к М. И. Глинке и А. С. Даргомыжскому.

К 1855 году В. Н. Кашперов оставил государственную службу и посвятил себя музыке: работал над оперой «Цыгане», писал романсы. Летом вновь побывал в Северной столице, где общался с приехавшим по приглашению редакции журнала «Современник» А. Н. Островским, который «выглядел очень умным и говорил обо всем с невозмутимой уверенностью, видно недаром слывет он Московским пророком»3.

В 1856‑м Владимир Никитич женился на своей двоюродной сестре Адели Николаевне Бекетовой, обладавшей хорошим музыкальным вкусом и голосом (контральто), и пара уехала в Европу. М. И. Глинка тогда жил в Берлине, и Кашперов продолжил с мэтром занятия музыкой. Спустя некоторое время Михаил Иванович простудился и умер буквально на руках у своего ученика, который навсегда сохранил благодарную память о наставнике; позже напечатал теплые воспоминания о нем в журнале «Русский архив».

Из Берлина Кашперовы перебрались в Италию; настал период сочинения итальянских опер. Первая из них — «Мария Тюдор» на либретто А. Гисланцони по одноименной драме В. Гюго — с большим успехом прошла в миланском театре Джулио Каркано (1859). Из соотечественников на это событие с восторгом отозвался И. С. Тургенев: «Прежде всего от души поздравляю Вас с знаменательным и важным успехом, и дай Бог, чтоб он служил только первым шагом на вашем поприще! Идите вперед, пишите как можно больше, овладейте собой, своим искусством, всеми его трудностями и тайнами, сценой и ее условиями, и тогда являйтесь в Россию и сделайтесь наследником Глинки, подарив нам живую Русскую Оперу. Ваш успех так меня порадовал, что я готов расцеловать Вас и кричу: браво!»4

Прибыв в Москву в 1865 году, композитор встретился с А. Н. Островским, обещавшим написать либретто для оперы «Воевода» на сюжет своей одноименной комедии. Драматург передал Владимиру Никитичу два сборника русских народных песен, собранных им во время путешествия по Волге и переложенных в ноты его спутником К. П. Вильбоа. Однако волнение за беременную жену заставило Кашперова вернуться в Италию. С берегов озера Комо он писал не спешившему с либретто Островскому: «Батюшка, Александр Николаевич! Что же это со мной будет, если Вы еще промедлите?.. Ведь я эдак семью свою пущу по миру. Когда же мне успеть изготовить оперу к будущему 1866/1867 сезону? <...> Если Вы еще ничего не сделали для меня (или очень мало), то приостановитесь; у меня готово еще новое полотно, может оно Вам больше понравится, а то Вы от “Воеводы” что‑то сильно отнекивались, предлагая другие сюжеты»5. В итоге оба сошлись на решении, что следует создать оперу на сюжет «Грозы». Как раз во время этих творческих перипетий композитору пришло приглашение от Николая Григорьевича Рубинштейна стать преподавателем пения в открываемую Московскую консерваторию. Срок контракта — три года (1866–1869). Владимир Никитич обязан был «заниматься в Консерватории преподаванием уроков пения в качестве старшего преподавателя (профессора) не менее десяти часов в неделю, без всякой отговорки, если на такое число уроков будет достаточное число учащихся»6.

В консерваторию принимали талантливых детей из любого сословия; обучение было платным. Полный курс пения составлял пять лет, на других специальностях — шесть. Кашперов сообщал в Симбирск знакомому: «В консерватории у меня 5 учениц, за каждую платят, и есть 2 хороших голоса»7. На письме он указал свой адрес: Москва, Калашный переулок, дом Щепотьева.

С 1 сентября 1867 года количество учащихся в консерватории выросло до 156. Самым большим был класс фортепиано — 90 юношей и девушек; на втором месте класс пения — 22 ученика. «Моя работа идет удачно, — писал Кашперов Н. П. Огареву. — Я дружно работаю с консерваторскими профессорами и дописываю оперу. Уроки дают мне от 200 до 350 руб. в месяц. <...> Жена и дети здоровы, просят дружески поклониться Вашим. Многое хотелось бы сказать, но время не дает»8.

В окружении композитора появилось немало интересных людей из литературной, музыкальной и театральной среды. Так 27 декабря 1866 года Кашперов получил записку: «Почтеннейший и любезнейший Владимир Никитович! Завтра в середу в 8 часов граф Соллогуб (писатель и драматург В. А. Соллогуб. — Ю. К.) читает у меня свою новую комедию, которой еще не приискал и названия. Он вместе с нами приглашает вас послушать его новое произведение. Много обяжете вам душевно преданного князя В. Одоевского»9. Композитор с коллегами присутствовали у Владимира Федоровича Одоевского и на так называемых «музыкальных блинах». (Князь был известным коллекционером музыкальных инструментов, на которых консерваторские профессора устраивали при случае домашние концерты.) Владимир Никитич привозил Одоевскому партитуру «Грозы» и вместе с ним ее разыгрывал. Восхищаясь талантом гостя, князь подготовил о нем статью для «Московских ведомостей», которая так и не была опубликована: композитор пожелал, чтобы она была напечатана после представления.

Московская премьера «Грозы» в Большом театре прошла 30 октября 1867 года без особого успеха. Петербургская постановка в Мариинском и вовсе была встречена прохладно. Композитор попытался внести в итальянский стиль своих удачных опер «русский элемент», но, как заметил критик А. Н. Серов, дальше копирования «Жизни за царя» (известной оперы М. И. Глинки) пойти ему не удалось.

Неудача не омрачила отношений Кашперова и Островского: драматург решил написать для друга либретто по пьесе Н. А. Чаева «Сват Фадеич». Нередко они играли в преферанс в доме Пукирева на Тверском бульваре, где располагался Артистический кружок. Владимир Никитич появлялся в этом клубе регулярно, так как здесь, наряду с чтением пьес, устраивали музыкальные вечера. За фортепиано нередко садился коллега Кашперова по консерватории А. И. Дюбюк — превосходный пианист, автор романсов и остроумный рассказчик. Владимир Никитич гостил и в московской квартире Островского на Пречистенке, против строящегося храма Христа Спасителя; по возможности навещал драматурга в его костромском имении Щелыково. В октябре 1874 года по предложению Островского Кашперов стал членом первого комитета Общества русских драматических писателей и оперных композиторов. Общество занималось охраной прав авторов и их наследников, помогало нуждающимся драматургам и композиторам, устраивало литературные вечера, публичные спектакли и концерты. Летом 1876 года Островский попросил композитора отправиться в Италию, чтобы привезти оттуда для основанной при Обществе библиотеки итальянские пьесы из народной жизни.