Вид на север от Малого Москворецкого моста.
2025 год

Самое сильное архитектурное впечатление от Балчуга поджидает нас «за кулисами» улицы, в глубине квартала. Уже который век отсюда смотрит в меняющийся мир и являет себя ему храм великомученика Георгия Победоносца, что в Ендове. Это древнейшее здание и главная достопримечательность Балчуга. Существует версия, что основал храм архиепископ Арсений Елассонский — греческий иерарх, в 1586 году впервые побывавший в Мос­ковском государстве, а с 1588 года продолживший здесь пастырское служение, оказавшись свидетелем и участником важнейших событий Смутного времени. Умер он в Суздале, почитается в сонме Владимирских местных святых. Георгиевский храм упомянут в «Новом летописце» под 23 августа 1612 года. Как уже говорилось, тогда в этих местах развернулись драматические события. Поляки и наемники, засевшие в Кремле и Китай‑городе, внезапной вылазкой захватили земляное укрепление — «острожец», выстроенный у храма за Москвой‑рекой казаками князя Трубецкого, вместе с ополченцами Минина и Пожарского, осадившими оккупированную столицу. Отряд интервентов — 600 гайдуков — тайно провел русский предатель Григорий Орлов. На следующий день, 24 августа, с внешней стороны кольца блокады в Замоскворечье прорвались польско‑литовско‑запорожские войска гетмана Я. К. Ходкевича с огромным обозом. Они взяли штурмом другой казачий «острожец» — у церкви священномученика Климента, Папы Римского, на Пятницкой улице. Деблокирующие отряды вот‑вот должны были встретиться, и тогда интервенты в Москве получили бы обильные припасы, пополнение и общее военное преимущество. В этом случае, по мнению ряда польских историков, судьбы Польши и России могли сложиться иначе. Но все случилось как случилось: вдохновленные призывом келаря Троице-Сергиева монастыря Авраамия Палицына, казаки отбили «острожцы», и Ходкевич отступил. Через два месяца истощенный голодом и боевыми потерями польско‑литовский гарнизон в Москве капитулировал. Храм великомученика Георгия Победоносца в Ендове остается одним из памятников той полузабытой ныне победы, значение которой в истории России вполне сопоставимо с Куликовской или Полтавской.

Правда, свой нынешний облик храм обрел много позже. В 1653 году иждивением прихожан Нижней Садовой слободы было возведено новое здание — хрестоматийный образец «дивного узорочья», придавшего Москве ХVII столетия образ цветущего Небесного града, Горнего Иерусалима, восхищавший и русских людей, и заезжих иноземцев. Бесстолпный четверик с тремя алтарными апсидами обильно изукрашен кирпичным декором — наборными карнизами, полуколоннами, затейливыми оконными наличниками, увенчан горкой килевидных кокошников, символизировавших всполохи божественного пламени, и пятью главами, из которых центральная — световая. В архитектуре храма образно воплощено представление русского человека того времени о многообразном и многоцветном, исполненном Премудрости Божией мире.

Вопреки общепринятому в Москве названию, главный престол храма освящен в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Приделы Георгиевский и Никольский первоначально находились в алтарных апсидах, а позднее в разное время были перенесены в трапезную, построенную в начале ХVIII века и оформленную по фасадам в духе «московского барокко».

Храм связан с Болотом не только местоположением, но и своим названием. Согласно В. И. Далю, ендова — это «небольшой круглый залив, связанный проливом с рекою или озером, или котловина, небольшое округлое и крутое береговое озерко или ямина, провал». Подобных мест, видимо, было немало в болотистой пойме замоскворецкой старицы. Не случайно одна из соседних набережных Водоотводного канала и сегодня именуется Озерковской. Ендовой также называли чашу‑братину, широко употреблявшуюся, в частности, в кабаках: первый же из них, как мы помним, появился именно на Балчуге.

Расположенный в низком болотистом месте храм часто страдал от паводков. На исходе ХVIII века он оказался на берегу «ровушка», которым первоначально завершался Водоотводный канал, соединяясь с Москвой‑рекой. 25 августа 1786 года очередное наводнение подмыло шатровую колокольню, и она рухнула. Прошло два десятка лет, прежде чем ее удалось воссоздать, но уже на другом месте и в других архитектурных формах. Невысокая двухъярусная колокольня, выдержанная в стиле классицизма с элементами неоготики и увенчанная шпилем, с тех пор возвышается на красной линии Садовнической улицы. Средства на строительство пожертвовал владелец одной из соседних усадеб — ученый‑натуралист, меценат, представитель знаменитого рода горнопромышленников Павел Григорьевич Демидов (1738–1821).

В XIX веке храм не раз поновлялся. В 1881 году рядом с ним возвели краснокирпичное с белыми деталями здание по проекту архитектора Д. И. Певницкого. Внизу помещалась богадельня, наверху квартира священника. В 1862 году в семье настоятеля храма родился выдающийся церковный историк и археограф Сергей Алексеевич Белокуров (1862–1918).

На Балчуге рядом с Георгиевским храмом издавна располагалась стоянка извозчиков, которых в Москве так и называли — «егорьевскими». В советское время (1935) храм закрыли. В здании помещались и общежитие, и всякие конторы, и запасник выставок Художественного фонда СССР, а в колокольне — монтажное управление. Впрочем, еще в 1960‑х годах началась реставрация памятника, восстановившая его первоначальный облик. В 1992 году здесь возобновились службы. Теперь это — подворье Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря. В феврале 2001‑го Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II освятил десятиметровый поклонный крест, установленный в церковном дворе на камнях северного архипелага в память православных христиан, пострадавших на Соловках «в лютую годину безбожия».

Балчуг — одна из самых коротких улиц Москвы. Ее протяженность — около 200 метров. Но какая концентрация исторических воспоминаний и архитектурных впечатлений! Есть у Балчуга и еще одна особенность. Это место официально является самым «теплым» в столице. Метеорологические измерения на расположенной по соседству, на Овчинниковской набережной, станции неизменно фиксируют московский температурный максимум.

Короткая, но насыщенная историческими воспоминаниями и архитектурными впечатлениями улица Балчуг приводит к Водоотводному каналу, через который здесь переброшен Чугунный мост. Неискушенному наблюдателю название этого моста с железобетонными пролетами на двух массивных каменных быках может показаться странным. Лишь перила с фигурной решеткой и декоративными тумбами выполнены в металле. Но такое название доносит до нас отдаленное эхо памяти о замечательном сооружении, которое полвека было достопримечательностью Москвы…

В давние времена, до прокладки Водоотводного канала, Балчуг соединялся с Пятницкой улицей насыпью через топкую низину москворецкой старицы, как это схематически показано на первом геодезическом Мичуринском плане Первопрестольной (1739). С открытием на исходе ХVIII века канала здесь через него на дамбе построили деревянный мост на высоких сваях. Его так и называли — Высокопятницким. Движение по нему было весьма оживленным, ведь он являлся звеном одной из двух главных магистралей, связывавших ядро города с Замоскворечьем. Мост не раз страдал от наводнений и ледоходов, а в 1812 году сгорел. Однако всякий раз восстанавливался.

Идея строительства в этом месте капитальной переправы возникла сразу после Отечественной войны, когда Москва, снискавшая мировую славу «могилы могущества Наполеона», возрождалась после разорения и заново отстраивалась по передовым инженерным и архитектурным принципам. 19 мая 1816 года генерал‑губернатор А. П. Тормасов распорядился о выделении средств на сооружение каменного или чугунного моста «на отводном канале».

Для Москвы дело было новое, неизведанное. Строительство металлических мостов широко развернулось в Европе со второй половины ХVIII века на волне индустриальной революции и как воплощение новаторских идей эпохи Просвещения. Пионером выступила Англия с ее быстро развивавшейся промышленностью. Россия также стремилась не отстать от прогресса и европейской моды. Еще в 1770–1780‑х годах в парках Царского Села и в Таврическом саду Петербурга соорудили несколько металлических пешеходных мостов. Конструкции изготавливались на Сестрорецком оружейном заводе, в проектировании участвовали видные зодчие — к примеру, Дж. Кваренги. В 1806 году в Петербурге открылись два первых в России чугунных транспортных моста — через Сальнобуянский канал и Фонтанку. Позднее металлические арочные сооружения первой в мире типовой конструкции инженера В. И. Гесте появились на Мойке. Петербург стал родиной и отечественных висячих мостов. В 1824–1826 годах их здесь построили несколько: кроме двух пешеходных цепных в Екатерингофском парке и через Мойку, два транспортных — Пантелеймоновский и Египетский через Фонтанку — по проектам инженеров В. Треттера и В. А. Христиановича. В Подмосковье в усадьбе Кузьминки-Влахернское в 1825 году по проекту Д. И. Жилярди тоже был построен металлический мост.

Горячим сторонником и пропагандистом передовых конструктивных решений стал московский инженер путей сообщения, впоследствии генерал‑майор Петр Яковлевич де Витте (Девитте. 1782–1856). Он писал о висячих мостах: «Построение оных, без всякого сомнения, есть произведение весьма изящного искусства, какое только мог постигнуть изобретательный Гений и отважная опытность в предприятиях сего рода». В 1825 году де Витте строит «проволочный мост для пешеходцев» через Яузу. Инженер полагал, что «план сего моста для благоприличия столицы может быть с пользою приведен в исполнение и в других местах через сию реку и обводной канал на место существующих ныне безобразных и опасных деревянных переходов» (цитируется по: Пунин А. Л. Архитектура отечественных мостов. — Л., 1982. С. 11–12).

Свои идеи де Витте блестяще воплотил, построив Чугунный мост на Водоотводном канале. В авторитетных изданиях называются разные даты его открытия. В капитальном труде П. В. Сытина «История планировки и застройки Москвы» указывается 1822 год. В Энциклопедии «Москва» (1980) говорится о 1835‑м. С. К. Романюк в историческом путеводителе «Москва. Остров» пишет: «Высокопятницкий мост в 1837 г. разобрали и вместо него построили новый, который окончили, как точно отметил архивный документ, 24 июня 1839 г. в 8 часов пополудни. Новый мост назвали Чугунным». Хотя точная архивная ссылка не дана, думается, эту датировку можно считать верной, тем более что именно в данное время шла капитальная реконструкция всего Водоотводного канала.

Чугунный мост состоял из трех параллельных металлических арок, к которым был подвешен пролет с двумя транспортными проездами и пешеходными тротуарами. Ажурную конструкцию украшал золоченый декор. Аналогов Чугунному мосту в Москве не было, и он сразу стал городской достопримечательностью. Среди его изображений самое подробное и выразительное — рисунок И. И. Шарлеманя (1853). Чугунный мост можно считать прямым предком современных московских висячих мостов — Крымского и Живописного. Он украшал город около полувека. К 1889 году его заменили на вполне ординарное по конструкции сооружение с железными простыми пролетными балками, опирающимися на береговые основания и два каменных быка в русле канала. Уже в советское время в 1966 году мост был заново реконструирован по проекту инженера О. В. Сосонко и архитектора К. П. Савельева. На старые опоры навели железобетонное пролетное строение вместо металлического. Длина и ширина моста (соответственно, 46,6 и 17,6 м) остались прежними, как и название Чугунный. Сохранились и фигурные перила 1880‑х годов с восемью декоративными чугунными тумбами, на каждой из которых и сейчас можно прочесть: «Заводъ К. Дилль» — фирменный знак предприятия‑изготовителя металлических конструкций и декоративного убранства обновленного чугунного моста. Выходец из Пруссии, впоследствии московский купец 1‑й гильдии Карл Карлович Дилль (1833–1889) являлся одним из тех многочисленных специалистов и деловых людей из равных стран, перед которыми капиталистическая модернизация России открыла широкие возможности. Как инженер‑гидравлик и предприниматель он участвовал в строительстве водопроводов в Гродно и Харькове, Тамбове и Ярославле, Калуге и Владимире. В Москве К. Дилль основал чугунно- и труболитейный завод — в Замоскворечье, в Кожевниках, по адресу: 2‑я Пятницкая часть, Гусятников переулок (ныне — Летниковская улица). В 1889 году К. Дилль скончался, передав дело родне. Его похоронили на московском Немецком (Введенском) кладбище. Надгробие не сохранилось, но прочно забытое имя скромного участника обновления Мос­квы в XIX веке остается начертанным в самом центре столицы и в веке XXI.

Продолжая путешествие по окрестностям Болота, в конце Балчуга свернем направо, на берег Водоотводного канала. И здесь любопытного пешехода подстерегает топографический и топонимический курьез — самый короткий московский переулок — Лубочный, протянувшийся всего на три с лишним десятка метров между Балчугом и Большим Москворецким мостом вдоль фасада единственного дома. Большинство карт и планов современной столицы попросту игнорируют миниатюрный переулочек, да и не всякий житель даже близлежащих кварталов знает о его существовании. Он почти растворился в широком пространстве на берегу Водоотводного канала. Но у Лубочного переулка есть своя долгая история. И загадка тоже. Происхождение названия, казалось бы, очевидно. Оно указывает на то, что здесь некогда изготавливались или продавались простонародные лубочные картинки. Однако назван так переулок был сравнительно недавно, в 1922 году, а ранее, с ХVIII века, обозначался как Лубковский. Существует версия, будто тут в старину торговали лубяными изделиями, а также плели из древесной коры веревки и канаты для связывания плотов и, в частности, наплавных («живых») мостов, самый известный из которых, вспомним, пересекал Москву‑реку совсем рядом — в створе Балчуга.

На старых планах с конца ХVIII до начала XX столетия переулок показан узким, коленчатым, застроенным по обеим сторонам. Он соединял важные торговые центры — Балчуг и Болото. На нем стояли лавки, лабазы и постоялые дворы. В 1900‑м купцы‑москательщики Шемшурины выстроили здесь четырехэтажный доходный дом с торговыми и конторскими помещениями внизу (архитектор Е. И. Опуховский). Он простоял больше ста лет. Лишь его пощадила масштабная реконструкция окрестных кварталов, развернувшаяся в 1930‑х годах во время строительства Большого и Малого Москворецких мостов. Тогда были полностью снесены западная и южная стороны Лубочного переулка. На рубеже XX–XXI веков пришел черед и шемшуринского дома. Его разобрали, старый фасад возвели заново, встроив в массивный восьмиэтажный объем делового центра. Здание отмечено адресным указателем, свидетельствующим: Лубочный переулок — не призрак, он действительно существует... До недавнего времени место это было малопривлекательным: заасфальтированный и загазованный уличным движением пустырь. Сейчас здесь разбит уютный скверик с многоводным фонтаном — оазис среди суеты транспортного перекрестка.

Отсюда всего несколько десятков метров до Малого Москворецкого моста, вопреки названию, переброшенному не через Москву‑реку, а через Водоотводный канал. У гостей столицы сей топонимический парадокс порой вызывает недоумение. Однако москвичи‑старожилы давно привыкли к нему: так сложилось и так удобнее. Малый Москворецкий мост служит продолжением Большого Москворецкого, и название подчеркивает эту связь. Появилось оно, как и само сооружение, сравнительно недавно — во второй половине 1930‑х годов. До этого транспортного моста на Водоотводном канале здесь не было. Издревле путь из Кремля и Китай‑города проходил восточнее — по Живому (Москворецкому) мосту и Балчугу. Преодолев болотистую старицу, по которой в конце ХVIII века проложили Водоотводный канал, он продолжался по Пятницкой улице. Замоскворецкий остров не имел прямой связи с Большой Ордынкой. Чтобы попасть на нее, приходилось, переехав Высокопятницкий (позднее Чугунный) мост, сворачивать направо и следовать вдоль канала. На некоторых планах города второй половины XIХ века в створе Ордынки показан лишь деревянный пешеходный мостик.

Такая градостроительная ситуация сохранялась вплоть до того времени, когда согласно Генеральному плану реконструкции Москвы 1935 года началась прокладка проспекта из центра на юг по трассе Большой Ордынки. Улицу предполагалось спрямить и расширить более чем вдвое. Звеном будущей магистрали предстояло стать двум мостам: через Москву‑реку и Водоотводный канал. Оба построены в 1937 году. Они имеют одинаковую ширину — 40 м. Длина же Малого Москворецкого моста гораздо меньше, чем Большого — всего 32,5 м. Строительство транспортного перехода через Водоотводный канал велось по проекту инженера Г. Б. Бровермана и архитектора Л. И. Шипмана. Большой и Малый Москворецкие мосты созданы разными авторами, но составляют довольно гармоничный ансамбль. И тот и другой облицованы розовым гранитом и соединяют берега одним арочным железобетонным пролетом. Архитектура Малого Москворецкого моста не столь изысканна, как архитектура Большого; декоративное убранство лаконично — простой архивольт пролетной арки, скромный карниз поверху, сдержанного классического рисунка решетка перил...