Малиновая гостиная

В предыдущей моей статье «Гостеприимное Кусково» (Московский журнал. 2024. № 6) рассказывалось о визитах в эту усадьбу в XVIII веке высоких гостей, в том числе августейших особ. Подобные визиты не раз имели место и в веке XIX. О них далее пойдет речь.

В 1809 году владельцем усадьбы Кусково становится граф Дмитрий Николаевич Шереметев, которому по малолетству назначаются опекуны. Вдовствующая императрица Мария Федоровна в знак былой дружбы его отца, графа Николая Петровича Шереметева, с императором Павлом I берет под свое особое покровительство осиротевшего отрока. Опекунов и воспитателей наследника огромного состояния назначали только с одобрения Марии Федоровны. В 1818 году она несколько месяцев провела в Москве и в мае посетила Кусково. Минуло всего шесть лет после нашествия Наполеона; следы устроенного французами в усадьбе разорения были еще видны. Кусковский приказчик сообщал опекуну малолетнего графа В. А. Щербатову (здесь и далее стиль и орфография цитируемых документов по возможности сохранены, пунктуация приведена к современным нормам):

«Его высокоблагородию коллежскому советнику и кавалеру Василию Андреевичу. Села Кускова от прикащика Семена Скворцова покорнейший рапорт. Сего майя 27‑го числа ее величество вдовствующая императрица Мария Федоровна <…> не оставила осчастливить своим присутствием село Кусково, в которое и изволила прибыть в 8‑м часу пополудни, и проезд имела к главному большому дому <…> и по выходе из кареты встречена была при дверях дома прикащиком Скворцовым, а при дверях первой комнаты, что на левую руку, свисами (швейцарами. — С. Ш.), которые у тех дверей по обе стороны были поставлены, и по входе в первую комнату изволила спросить прикащика, в таком ли виде прежде были комнаты или что французами разграблено, на что ответствовано, что до неприятеля <…> комнаты, которые следовало обить, так и <…> были разными штофными и другими шелковыми обитыми, которые все и ободраны неприятелем, а нынешние обитья положены вновь, кроме второй комнаты, в которой обитья тканые, и за сим ответом изволила рассматривать картины, равно также рассматривала внимательно и во всех комнатах, оказывала величайшее свое удовольствие и на ланитах своих изъявляла веселость духа, в наугольной комнате (Малиновой гостиной. — С. Ш.) изволила спросить о портрете покойного графа Петра Борисовича. Ответствовано, что точно он самый и есть, и притом сказала, что в этой комнате отдохновение покойная императрица Екатерина Алексеевна [имела], когда изволила быть у графа Петра Борисовича. <…>

<…> В поратной (Парадной. — С. Ш.) спальне, где была графская спальная кровать поставлена, <…> по осмотре изволила спросить, что тут граф почивал, на что ответствовано, что точно так. Из спальни взойдя в дубовый кабинет, изволила спросить, как эта комната называется, ответствовано, что дубовый кабинет. Эти ли до француза на стенах были картинки, ответствовано, что некоторая малая часть из тех картинок похищены неприятелем и на те места помещены другие. Во вседневной спальне с сожалением изволила смотреть на исколотой французами портрет, изволила спросить, кто это таков, доложено, что граф Петр Борисович, и списан когда еще был в молодых летах, попорчен же неприятелем (портрет графа П. Б. Шереметева работы художника Г.-Х. Гроота. — С. Ш.).

<…> В большой галерее с удовольствием смотрела на зеркала и на расставленные деревянные фигуры¹ <…> и потом соизволила проходить в следующие по порядку комнаты и внимательно изволила рассматривать все имеющиеся в комнатах портреты как иностранных королей и королевен, так равно и российских царей, царевен и знаменитых вельмож, а прикащик Скворцов имена оны приискивал в реестре и по нем докладывал <…> и, наконец, вышед в сени, изволила отдать всем предстоящим поклон, при выходе ж ее из сеней с диаконом в облаченной одежде поднесли на блюдце просфору, которую и изволила принять с объявленною благодарностью, и потом села в карету и поехала к оранжереям тем же трактом чрез слободку с препровождением колокольного звона. <…> По прибытии же ее величества к большой каменной оранжерее встречена была на крыльце прикащиком Скворцовым и садовником Маннерсом, который и объявил о себе, что он есть садовник и продолжает служить 22‑й год, и когда изволила взойти внутрь оранжереи, то первые представились взору ее величественные лавровые деревья, которые с великим удивлением изволила рассматривать вышину оных, и тут садовый главный подмастерье Илья Сотников поднес императрице в корзинке, украшенной цветами, абрикозы, вишни, малину и виноград, которые приняла ее величество с благодарностию, потом изволила ходить по оранжерее и с любопытством рассматривала величественность оранжевых (апельсиновых. — С. Ш.) деревьев <…> и между протчим проговаривала садовнику Маннерсу, что она изволила слышать, что из оных оранжерей была произведена продажа деревьев, о чем и сожалела, садовник на сие отвечал, что деревьев продана была малая часть, и не по чему другому, как за теснотою в оранжереях. На что и изволила сказать, что [лучше] прибавить оранжерей, нежели продавать деревья»².

Чаще всего августейшие особы приезжали в Кусково с однодневным визитом, но случалось, что они оставались в усадьбе на несколько дней. В июле 1826 года двор прибывает в Москву в связи с коронацией императора Николая I, которая состоялась 22 августа. В числе участников события были великий князь Михаил Павлович и его жена — великая княгиня Елена Павловна. Газета «Московские ведомости» писала: «Его Императорское Высочество, Государь Великий Князь Михаил Павлович и Ее Императорское Высочество, Государыня Великая Княгиня Елена Павловна изволили переехать из сей Столицы в Кусково, принадлежащее Графу Д. Н. Шереметеву и находящееся в 3 верстах от Кузминок, где Ее Величество Государыня Императрица Мария Феодоровна имеет ныне свое пребывание»³. Подтверждение находим у писателя, поэта, историка С. М. Любецкого (1809–1881): «В 1826 году по случаю коронации императора Николая Павловича великая княгиня Елена Павловна, прибыв в Москву, жила в Кускове шесть недель»⁴. Опись 1836 года, хранящаяся в фондах усадьбы Кусково, содержит пометки: «Одне креслы (очевидно, из Итальянского домика. — С. Ш.) по № 133 в бытность великой княгини в 1826 г. изломаны и в наличности нет»; табуреты из Итальянского домика «одни в бытность великой княгини в 1826 г. изломаны»; у механической «гармоники» из «большого дома» (дворца) «в бытность княгини верхняя доска с петель сшиблена и в ней зеркало расшиблено»; купидон из библиотеки «при пне в лиловом кафтане с крыльями <…> держит на болванке парик и в руке гребенка (скульптура из серии “Переодетые амуры” — С. Ш.) в бытность великой княгини взят детям»⁵...