Группа художников " Передвижной выставки" 1910

В истории русского искусства Илья Ефимович Репин (1844–1930) является одним из самых известных художников, чьи популярность и авторитет были всегда неизменно высоки. Всенародная любовь и узнаваемость, помимо вполне понятных плюсов, имела и оборотную сторону. Так, хорошо известны многочисленные истории подделок репинских работ еще при жизни мастера, на которые он реагировал весьма эмоционально. Вот что замечал по сему поводу, например, К. И. Чуковский: «Так как на произведения Репина всегда был усиленный спрос и каждому самому мелкому коллекционеру хотелось иметь у себя “что‑нибудь репинское”, ловкие маклаки и торговцы пустили в продажу множество более или менее искусных подделок, где репинский размашистый мазок был по‑дилетантски утрирован. Репин никогда не мог привыкнуть к существованию этих подделок, и всякий раз они вызывали у него изумление и ярость»¹. Младший друг Репина и многолетний его сосед по «Пенатам» Корней Иванович живо описывает случай, когда несколько малограмотных коллекционеров пришли к мэтру подтвердить авторство только что купленных его работ: «В руках у них были какие‑то рулоны, альбомы и папки. Я знал эту породу людей. Они нередко бывали в “Пенатах”, богатые петербургские жители, владельцы домов и заводов, занимавшиеся коллекционерством картин. Очевидно, каждый из них приобрел по случаю какой‑нибудь холст, якобы написанный Репиным, и теперь хочет показать свою покупку художнику, чтобы он подтвердил свое авторство. Илья Ефимович торопливо подходит к своим тяжеловесным гостям. <…> Гости не спеша распаковывают привезенные ими покупки. Холсты расстилаются у его ног на траве. Тут и запорожец с голубыми усами, и бурлак на фиолетовом фоне, и Лев Толстой, перерисованный с жалкой открытки. Безграмотные, вульгарные копии, но на каждой подпись знаменитого мастера, в совершенстве воспроизводящая репинский почерк. Каждая из этих фальшивок — для Репина удар кулаком. Он хватается за сердце и стонет, словно от физической боли. Ему кажется непоправимым несчастьем, что на свете существуют такие темные люди, которым эта наглая мазня может казаться искусством. Жизнь сразу теряет для него привлекательность. Самое предположение этих людей, что он может быть автором подобных уродств, представляется ему оскорбительным. <…> Посетители смотрят на него с надменной почтительностью, ни на миг не теряя своей петербургской благовоспитанной чинности. Один из них, самый импозантный и грузный, аккуратно упаковывая своего запорожца, заявляет вполголоса с непоколебимой уверенностью, что, право же, это “подлинный Репин” и “вы, Илья Ефимович, напрасно отказываетесь от такого первоклассного холста”. Такие бури пов­торялись часто»².

Здесь речь идет о подделках низкого уровня, носивших массовый характер, распознать которые не составляло труда даже без участия самого автора. Но существовали фальсификации и другого рода. В данной связи интересна история, происшедшая с картиной под названием «Порт­рет Анны Павловой», проданной в США в коллекцию Арманда Хаммера с автографом И. Е. Репина. В начале 2000‑х годов в России появилось несколько открыток — репродукций этого пастельного портрета, выпущенных Художественным музеем и культурным центром Арманда Хаммера. Попав в руки к отечественным филокартистам, «портрет балерины Анны Павловой кисти Репина» вызвал сомнение. Во‑первых, Илья Ефимович нечасто обращался к технике пастели — в ней им созданы, например, портреты скульптора Е. П. Тархановой-Антокольской и дочери основателя Третьяковской галереи А. П. Боткиной-Третьяковой. Во‑вторых, исследователь Г. Б. Романов после тщательных изысканий установил, что в многочисленных монографиях о творчестве И. Е. Репина Анна Павлова даже не упоминается. В книге же М. А. Немировской «Портреты И. Е. Репина. Графика» (М., 1974) имя великой балерины фигурирует только в связи с В. А. Серовым.

Между тем Г. Б. Романов в одном из номеров журнала «Нива» за 1910 год обнаружил воспроизведенный в черно‑белом варианте тот самый портрет с указанием автора — А. М. Корин. Эта коринская работа вместе с другими его произведениями, выполненными пастелью, экспонировалась на XXXVIII выставке Товарищества передвижных художественных выставок (1910) под названием «Этюд» и была включена в иллюстрированный каталог выставки еще при жизни художника, так что сомнений в его авторстве не возникает.

Профессор Московского училища живописи, ваяния и зодчества, академик А. М. Корин (1865–1923), действительно, много и плодотворно работал в технике пастели, особенно начиная с 1900‑х годов. Здесь интересна характеристика творческой манеры А. М. Корина, оставленная в воспоминаниях сыном скульптора В. Н. Домогацкого Владимиром, не раз наблюдавшим Алексея Михайловича за работой: «Речь идет о настоящем подлинном психологизме, который всегда прощупывается в его передвижнических вещах, и живописной декоративности, усложненной импрессионистическими и постимпрессионистическими влияниями, свойственной поздним его вещам < ... > он стремился достичь соединения портретности с цветовой живописью»³. Именно это, «коринское», бросается в глаза при созерцании «Этюда»: женщина сидит у окна, за которым виднеется вечернее небо, фигура и лицо освещаются светом лампы с правой стороны. При внешнем спокойствии героиня полна энергии, идущей от взгляда и устремленного вслед за ним тела. Правая рука, изящно поддерживающая подбородок и выступающая вперед, сообщает еще большую динамику всему образу. Пастельная тональность и прозрачность графической техники придают изображению легкость и воздушность...