Э. Турнерелли. Вознесенская улица. Литография. Лист из альбома «Виды Казани. Рисованные с натуры Эдуардом Турнерелли» [1839]

Демонси

В первой четверти XIX века широкую известность имел модный магазин Демонси, существовавший два десятилетия в Москве, а затем в Казани. Именно к этому купцу приехала работать по контракту модисткой француженка Полина Гебль, впоследствии отправившаяся в Сибирь за мужем — декабристом И. А. Анненковым. Осенью 1807 года «мамзель Ришард, ныне же мадам Демонси» рекламировала модные товары, платья, полотна, чулки со стрелками, духи, фарфоровые и хрустальные изделия, «нового манера чайные чашки для подарков в Новый год», миниатюрные портреты на эмали и прочее¹. В марте следующего года автором анонса выступил супруг: «Демонси, торгующий близ Кузнецкого мосту в доме г-жи Бекетовой под № 1, получил знатное количество последнего фасона соломенных шляпок. Жена его, урожденная девица Ришард, продолжает шить всякого рода женское платье»². Согласно ревизской сказке 1811 года, купец 3-й гильдии Александр Демонси, 38 лет, происходил «из иностранцев французской нации», состоял в браке с Марией Антоновной, 30 лет, и имел трехлетнюю дочь Юлию³.

Осенью 1812 года Демонси в числе 40 его соотечественников выслали в Нижний Новгород «по тогдашним военным обстоятельствам». Появление ссыльных на нижегородской земле привело местные власти в замешательство. Губернатор А. М. Руновский писал московскому градоначальнику Ф. В. Ростопчину: «Не могу скрыть от вашего сиятельства, что когда иностранцы сии навлекли на себя такое удаление из столицы подозрительным своим поведением, то по наполнении здешнего города московскою публикою, разными присутственными местами и чинами и военным постоем пребывание их здесь столько же опасно, как и в столице; иметь же за ними требуемый вашим сиятельством строгий надзор нет возможности, <…> тем более что нет и помещения такого, где бы можно всех их содержать»⁴. «Удаленных из столицы» отправили в город Макарьев. Весной следующего года испонявший обязанности губернатора вице-губернатор А. С. Крюков писал Ростопчину: «Присланные сюда <…> к покойному здешнему губернатору <…> иностранцы <…> содержатся до сего времени здешней губернии в городе Макарьеве под строгим караулом в городской больнице. С наступлением весны и открытием по Волге судоходства представилась необходимость в помещении больных, особенно с проходящих мимо города по реке Волге судов, вместе с тем приближается время к открытию знаменитой Макарьевской ярмарки, на которую со всех сторон государства съезжается купечество и другого звания люди. Сии два обстоятельства, по мнению моему, никак не позволяют оставлять долее иностранцев в Макарьеве, ибо, кроме больницы, нет другого для них помещения, да и в других городах здешней губернии нет ни острогов, ни других зданий, где бы можно было их содержать, а сверх того, и ярмарочное многолюдство заставляет удалить их от настоящего местопребывания как людей подозрительных»⁵. Но до ярмарки избавиться от сосланных губернатору не удалось, о чем свидетельствовал посетивший ее современник: «У Макарья под названием арестантов содержались человек 40 французов, не пленных и не больных, но присланных из Москвы на барках незадолго пред вступлением в нее Наполеона. <…> Правительство, найдя их подозрительными, <…> выгнало всю эту шайку из Москвы, и я их наехал (нашел. — Т. Р.) на ярмонке, содержимых в большом городском лазарете под присмотром»⁶. Среди ссыльных были портной Луи Сегю, купцы Франц Гут, Жан Арман, Николай Обер⁷. Демонси состоял под полицейским надзором до осени 1814 года и, получив свободу, 21 сентября отправился в Москву⁸. По возвращении французов обязали подать сведения об их дальнейших намерениях — остаться в России или выехать за границу. В соответствующей ведомости московского обер-полицмейстера значится, что Александр Демонси «желает остаться в России и жить в Москве, в Мясницкой части»⁹. Согласно ревизской сказке 1815 года, в его семье росли сыновья — трехлетний Александр и трехмесячный Карл¹⁰.

Магазин Демонси хорошо знали в Москве, он упоминается как в переписке современников, так и в литературе. Многие москвичи посещали эту лавку в поисках французских новинок накануне балов. Среди бумаг московского почт-директора К. Я. Булгакова сохранилась записка от Демонси: «Мы можем сделать платье, какое Вы желаете, если Вы согласитесь, что пелерина будет с другой вышивкой»¹¹.

В 1827 году хозяина магазина объявили «несостоятельным должником», в связи с чем был открыт конкурс по его долгам и опубликовано обращение к кредиторам, «чтобы они явились <…> сего июня 11 числа 1827 года для дачи своих мнений, держать ли должника под стражею или освободить на расписку»¹². Затем последовала распродажа принадлежавших купцу модных товаров и иностранных вин¹³. В конце декабря 1829‑го сообщалось: «Конкурс, учрежденный по долгам московского купца Александра Осипова Демонси, <…> объявляет сим, что дело о долгах означенного Демонси совершенно окончено и по выдаче ему, Демонси, признанному невинно упадшим, надлежащего аттестата присутствие существовавшего по его делам конкурса закрылось»¹⁴.

В 1830 году купец еще проживал в Москве¹⁵, а впоследствии перебрался в Казань, о которой незадолго до того (1826) иностранные путешественники писали как о «большом, красиво построенном и многолюдном городе»¹⁶. Кроме того, Казань привлекала своим университетом. Младший сын А. Демонси Карл, получив медицинское образование, в 1836–1840 годах занимал должность врача-ординатора студенческой больницы Казанского университета¹⁷, после чего выехал за границу¹⁸. О Карле Александровиче помнили казанские старожилы: «Демонси: это тоже наш казанец и учился медицине в нашем у[ниверсите]те. Его мать, француженка, содержала когда-то весьма известный модный магазин на Воскресенской улице, я помню его ребенком (т. е. магазин)»¹⁹. Действительно, модный магазин на Воскресенской улице в доме Хворовой принадлежал купчихе 3‑й гильдии вдове Марии Антоновне Демонси и признавался одним из лучших в городе²⁰. Александр Осипович ушел из жизни в январе 1835 года в возрасте 60 лет²¹...