Е.В. Гельцер

Родоначальником династии являлся немец Фридрих Хельцер, который приехал в Москву в 1830-х годах и начал преподавать бальные танцы. Со временем он обрусел, стал зваться Федором Гельцером, женился. Все его дети, за исключением дочери Софьи, служили искусству. Старший сын Федор танцевал на петербургской балетной сцене. Дочь Вера сделала успешную, но недолгую карьеру драматической актрисы, прерванную замужеством (1866).

Особое место в истории московского театра принадлежит Анатолию Федоровичу Гельцеру (1852–1918) — театральному художнику-новатору. В 1873 году он окончил Строгановское училище и поступил в Императорский Большой театр помощником декоратора Карла Вальца. К тому времени в балете утвердилась традиция «великолепных» спектаклей с полетами, фейерверками, эффектными появлениями и исчезновениями персонажей. Все это низводило постановку до уровня цирковой феерии. Декорации, будь то дворец раджи или владетельной принцессы, мало чем отличались друг от друга.

Анатолию Федоровичу хотелось избавиться от подобных штампов. Стремясь к реализму в оформлении постановок, он предпринял несколько поездок по Европе и России, чтобы изучить памятники истории, различные национальные архитектурные традиции. Приобретенные знания Гельцер использовал при создании спектаклей Малого театра, где он с 1888 года служил художником. «Гамлет», «Макбет», «Виндзорские кумушки» В. Шекспира, «Рюи Блаз» В. Гюго, «Орлеанская дева» Ф. Шиллера, «Борис Годунов» А. С. Пушкина — вот далеко не полный перечень. Над постановкой пьес «Гроза» и «Воевода» Анатолий Федорович работал непосредственно под руководством автора — А. Н. Островского.

Не оставлял мастер и Большого театра. Его декорации к операм «Демон» А. Г. Рубинштейна, «Жизнь за царя» М. И. Глинки, «Дубровский» Э. Ф. Направника очаровывали и зрителей, и артистов. Сохранилось письмо известного баритона Б. Б. Корсова, содержащее слова искренней благодарности Гельцеру за его труды: «Великое Вам спасибо от лица всех, кому дорого русское искусство, за чудеснейшие декорации, которыми пришлось восхищаться вчера. Вы нас перенесли в Париж, в Grand Opera, и когда мы захотим блеснуть перед иностранными знатоками театрального дела, мы непременно им скажем: “Ступайте посмотреть ″Орлеанскую деву″ в Большом театре”»...