Священник Василий Надеждин

Во время Первой мировой войны за северной окраиной Москвы среди березового леса была построена удивительная по красоте и гармоничности деревянная шатровая церковь по проекту архитектора Ф. О. Шехтеля. Казалось, она пришла к нам из дремучих лесов Русского Севера — строгая и нарядная, как древние православные распевы. Церковь была освящена в честь святителя и чудотворца Николая. Рядом пролегала линия трамвая, соединяющая Страстную площадь с Петровской сельскохозяйственной академией (с 1923 года — Сельскохозяйственная академия имени К. А. Тимирязева).

Возле церкви некогда существовала сторожевая будка с соломенной крышей, известная в народе как «соломенная сторожка». Ко времени строительства церкви сторожку уже снесли, но народная память сохранила за этим местом старое наименование. Так называлась и остановка ходившего здесь паровичка, а затем трамвая. Она представляла собой деревянный украшенный резьбой навес, защищенный с трех сторон от ветра. О Никольской церкви тоже говорили: «У Соломенной Сторожки».

В 1920‑х — начале 1930‑х годов этот храм славился не только своей красотой, но и глубиной внутренней жизни приходской общины, окормляемой замечательными пастырями. Сюда ходили разные люди, но все же состав приходской общины прежде всего определялся близостью Сельхозакадемии. Академический поселок был отдален от повседневной московской суеты, живя преданным служением науке и практическому сельскому хозяйству России.

Когда после революции запретили преподавание в школах Закона Божия и в академии закрыли Петропавловский храм, группа ее профессоров и преподавателей обратилась к настоятелю храма святителя Николая с просьбой заняться религиозно‑нравственным воспитанием их детей. Настоятелем в это время был иерей Василий Федорович Надеждин (1895–1930), служивший здесь с 1920 года. Он живо откликнулся на просьбу и создал чудесный молодежный хор, поющий на правом клиросе. В хоре были в основном женские, но, кроме того, и сильные мужские голоса. Отец Василий учил девушек и юношей не только церковному пению, но и церковной службе, разбирал основные вопросы вероучения, ходил с ними на концерты классической музыки, читал и обсуждал литературные произведения. Для маленьких детей в его доме проводились запрещенные тогда рождественские елки, утренники.

Отец Василий был прекрасным проповедником. Произносил он проповеди, стоя на амвоне обычно в черном подряснике и епитрахили со служебником и погашенной свечой в руке. Говорил живо и убежденно, часто выступая против безверия. Близкие друзья нередко замечали ему: «Батюшка, это опасно…» — «Что делать, — отвечал он, — слово не воробей».

Тучи между тем сгущались. Проповеди пришлось сократить. Затем милиция запретила священнику появляться в доме на Ивановской улице, в котором он жил со своей семьей. Отец Василий снял чулан на Лихоборских буграх, куда к нему изредка, поздно ночью, чтобы никто не видел, ездила жена Елена Сергеевна. В одну из слякотных октябрьских ночей 1929 года его арестовали. На воле осталась беременная жена и четверо детей.

Вскоре пришло известие, что отец Василий в Кеми и болен сыпным тифом. В санчасти ему сделали укол и занесли инфекцию — началась гангрена. Тогда Елене Сергеевне разрешили приехать на свидание с ним. Жена сумела сделать так, чтобы он причастился Святых Христовых Таин. 19 февраля 1930 года отец Василий скончался.

Когда известие о кончине батюшки дошло до Москвы, в церковь начал прибывать народ. Безмолвно стояли люди, любившие и почитавшие отца Василия. Все они были строги и сосредоточенны. Слабый свет свечей падал на старинные образа иконостаса и высокую аскетическую фигуру друга покойного — иерея Владимира Амбарцумова. В напряженной тишине прозвучали первые фразы надгробного слова отца Владимира об умершем друге. Он говорил, что «пастырь добрый душу свою полагает за овцы» (Ин. 10. 11) и что именно таким пастырем являлся отец Василий — человек бесконечной доброты и любви к людям. На отпевании церковь едва вместила всех пришедших. Архиепископ Варфоломей (Ремов), с которым покойный был духовно близок, сказал: «В этом храме еще долго будет витать светлый образ отца Василия». В прощальном письме иерея Василия Надеждина к духовным детям, привезенном из Кеми Еленой Сергеевной, содержалась просьба к иерею Владимиру Амбарцумову возглавить приход у Соломенной Сторожки.

Отец Владимир родился 20 сентября (3 октября) 1892 года в Саратове. Его отец, Амбарцум Егорович Амбарцумов, армянин, являлся одним из основоположников системы обучения глухонемых в России. Мать, Каролина Андреевна Кнобло, происходила из семьи поволжских немцев‑лютеран.

После окончания в Москве Петропавловской гимназии будущий священник поступил на физико‑математический факультет Берлинского университета. В июне 1914 года одним из последних поездов, следовавших в Россию перед началом войны с Германией, он возвращается в Москву, где завершает образование в Московском университете. Еще в Берлине он знакомится с христианским студенческим движением, а приехав на Родину, становится активистом такового в России. Вскоре переходит из лютеранства в баптизм. Смыслом его жизни становится проповедь Евангелия среди учащейся молодежи.

В годы Гражданской войны из‑за голода Владимир Амбарцумович вместе с семьей переехал в Самару, но в 1920 году за активную деятельность в местном христианском студенческом кружке его арестовали и отправили в Москву, где освободили с подпиской о невыезде. Но он продолжает заниматься проповедью Слова Божия, инициирует создание Центрального комитета христианских студенческих кружков России, избирается председателем Комитета.

В 1923 году скоропостижно умирает жена — Валентина Георгиевна, урожденная Алексеева, оставив на руках мужа двоих маленьких детей. После запрещения в 1924 году деятельности студенческих кружков и репрессий против кружковцев Владимир Амбарцумович переходит на нелегальное положение. Не имея постоянного места жительства, ночует у друзей, снимает на короткое время комнаты, продолжая занятия в группах, организуя подпольные всероссийские съезды христианской молодежи.

В середине 1920‑х годов Владимир Амбарцумович знакомится с известным московским пастырем Валентином Свенцицким (1881–1931) — настоятелем храма святителя Николая «Большой Крест» на Ильинке — и в 1926 году решает принять православие. В декабре 1927 года по рекомендации протоиерея Валентина епископ Ижевский и Воткинский Виктор (Островидов) рукоположил В. А. Амбарцумова в диакона, а через несколько дней — во священника; в начале следующего года отец Владимир был назначен настоятелем московского храма святого равноапостольного князя Владимира в Старосадском переулке. В храме у Соломенной Сторожки он впервые появился летом 1928 года, когда во время обострения туберкулеза отец Василий Надеждин поехал «на кумыс», доверив ему своих духовных чад. Значит, на тот момент они уже хорошо знали друг друга, имели братские отношения. В это непродолжительное время служения отца Владимира в Никольской церкви прихожане оценили его деликатность: он не хотел «завое­вывать» их сердца, принадлежавшие другому пастырю.

…Отец Владимир откликнулся на предсмертную просьбу своего друга и возглавил осиротевший приход. Он был высокого роста, с длинными, спускающимися на плечи черными волосами и черной густой бородой. Обладая музыкальным слухом и красивым голосом, любил петь духовные песни, аккомпанируя себе на фисгармонии. В молодости играл и на скрипке. Его проповеди были содержательны и поучительны, хотя и более рациональны, чем проповеди предшественника...