К.С. Станиславский и Вл.И. НемировичДанченко. Фотография 1928 года

В XV веке район улицы Большая Дмитровка считался периферией Москвы. Населяли его выходцы из Дмитрова — отсюда и название. В начале ХVII столетия здесь обитал простой люд. Но со временем эти земли облюбовала знать, в том числе представители рода Салтыковых. Документами о первых владельцах возникшей усадьбы мы не располагаем. Только в Переписи московских дворов за 1716 год наконец встречается указание на жителя «прихода церкви Алексия митрополита, что на Глинищах, лейб-гвардии Преображ[енского] полка майора Семена Андреева сына Салтыкова»¹. Огромная усадебная территория ограничивалась улицами Большой Дмитровкой и Тверской, а также Глинищевским и Козицким переулками. К ней примыкали дворы церквей Преподобного Сергия Радонежского и Святителя Алексия, митрополита Московского (не сохранились).

Семен Андреевич Салтыков (1672–1742) — военный и государственный деятель эпохи Петра I и Анны Иоанновны — участвовал в Северной войне, содействовал свержению А. Д. Меншикова, был главнокомандующим Москвы. «Он занимался ремонтом зданий в Кремле — Ивановской колокольни, Архангельского и Спасского соборов, а также нескольких московских церквей, правилами дорожного движения. Так, он объявил, что, “несмотря на прежние указы, многие люди и извозчики ездят в санях резво, и верховые их люди перед ними необыкновенно скачут и на других наезжают, бьют плетьми и лошадьми топчут”; за такую езду указ грозил жестоким наказанием или даже смертною казнью. Утверждая правила постройки московских домов, Семен Андреевич запрещал строить здания в два этажа»².

В 1742 году усадьба перешла к сыну С. А. Салтыкова — Петру Семеновичу (1698–1773). Однако большую часть времени тот проводил в подмосковном Марфине. Наследник П. С. Салтыкова — граф Иван Петрович (1730–1805) — расширил владение со стороны Козицкого переулка, присоединив соседний двор с большим тенистым садом. Усадебный дом в 1804 году был перестроен в стиле классицизма. У здания появился второй этаж, боковые крылья соединили с флигелями.

Об И. П. Салтыкове современник оставил такой отзыв: «В графе <…> можно было видеть тип старинного барства, но уже привыкшего к европейскому образу жизни; он любил жить не столько прихотливо, как широко, имел многочисленную, но хорошо одетую прислугу, дорогие экипажи, красивых лошадей, блестящую сбрую; если не всякий, то по крайней мере весьма многие имели право ежедневно садиться за его обильный и вкусный стол. В обхождении его, весьма простом, был всегда заметен навык первенства и начальства; вообще он был ума не высокого, однако же не без способностей и сметливости; он не чужд был даже хитрости, но она в нем так перемешана была с добродушием, что его же за то хвалили. Как воин он более был известен храбростию, чем искусством»³.

У Ивана Петровича в браке с Дарьей Петровной Чернышевой родилось четверо детей — Прасковья, Екатерина, Анна и Петр. Анна Ивановна (в замужестве Орлова) владела усадьбой до 1825 года⁴. Прасковья Ивановна в 1795 году вышла замуж за камергера Петра Васильевича Мятлева и вскоре переселилась с супругом в Петербург. Когда усадьба на Большой Дмитровке досталась ей, доподлинно не известно. Вероятно, это произошло после кончины Анны Ивановны (1824) и ее мужа Григория Владимировича Орлова (1826), детей не имевших. Мятлевым участок с домами принадлежал до 1900 года. Сами они жили в столице, а усадьбу сдавали внаем.

Москвоведы упоминают, что в бывшем доме Салтыковых в конце 1820-х годов размещался частный пансион Ф. И. Кистера⁵. Однако учившийся здесь младший брат Ф. М. Достоевского Андрей Михайлович в своих воспоминаниях писал, что пансион находился в здании Благородного собрания на Большой Дмитровке⁶.

26 сентября 1839 года усадьбу занимает переехавшее из Китай-города Московское купеческое собрание⁷. У В. А. Гиляровского читаем:

«К сверкавшему яблочковыми фонарями подъезду Купеческого клуба подкатывали собственные запряжки, и выходившие из клуба гости на лихачах уносились в загородные рес­тораны “взять воздуха” после пира. Купеческий клуб помещался в обширном доме, принадлежавшем в екатерининские времена фельдмаршалу и московскому главнокомандующему графу Салтыкову и после наполеоновского нашествия перешедшем в семью дворян Мятлевых. У них-то и нанял его московский Купеческий клуб в сороковых годах.

Тогда еще Большая Дмитровка была сплошь дворянской: Долгорукие, Долгоруковы, Голицыны, Урусовы, Горчаковы, Салтыковы, Шаховские, Щербатовы, Мятлевы... Только позднее дворцы стали переходить в руки купечества, и на грани настоящего и прош­лого веков исчезли с фронтонов дворянские гербы, появились на стенах вывески новых домовладельцев: Солодовниковы, Голофтеевы, Цыплаковы, Шелапутины, Хлудовы, Обидины, Ляпины...

В старину Дмитровка носила еще название Клубной улицы — на ней помещались три клуба: Английский клуб в доме Муравьева, там же Дворянский, потом переехавший в дом Благородного собрания; затем в дом Муравьева переехал Приказчичий клуб, а в дом Мятлева — Купеческий. Барские палаты были заняты купечеством, и барский тон сменился купеческим, как и изысканный французский стол перешел на старинные русские кушанья. <…> Все это подавалось на “вторничных” обедах, многолюдных и шумных, в огромном количестве. Кроме вин, которых истреблялось море, особенно шампанского, Купеческий клуб славился один на всю Москву квасами и фруктовыми водами, секрет приготовления которых знал один только многолетний эконом клуба — Николай Агафоныч»⁸.

С 1840-х годов в саду за домом устраивались гулянья. В 1850–1860-х годах там на музыкальных вечерах играл знаменитый оркестр Сакса, выступали пианист Н. Г. Рубинштейн и скрипач В. В. Безекирский. Зимой сад приспосабливался для других развлечений, о чем в 1850 году «Ведомости московской городской полиции» сообщали: «В воскресенье 31 декабря имеют быть открыты в саду [Купеческого] собрания зимние горы, и катанье с оных будет ежедневно от 12 до 4 ч., исключая вторников»⁹...