Церковь Святителя Николая в Кленниках. Фотография Н.А. Найденова. 1883 год

Предисловие

Ирина Алексеевна Комиссарова¹ (1899–1976) начала писать воспоминания по просьбе своего мужа — литературоведа, богослова, педагога Сергея Николаевича Дурылина (1886–1954). Писала на отдельных листках; часть их склеена или сшита в тетрадки. Некоторые тексты озаглавлены (например, о себе: «Воспоминания деревенской девочки»), другие заглавий не имеют.

Побуждая Ирину Алексеевну к этому занятию («ведь люди уходят, а с ними исчезают точные приметы времени, жизненные свидетельства эпохи, “живая старина”), Сергей Николаевич даже сочинил для будущих мемуаров своеобразное «вступление»:

«Пушкин, твой любимый, сказал:

Описывай, не мудрствуя лукаво,

Ты все, чему свидетель в жизни будешь.

Ты ни в чем и никогда не мудрствуешь лукаво, поэтому тебе легко исполнить этот завет — описывать просто и благодарно то, что видела ты на своем веку…

Другой поэт — Батюшков — сказал:

О, память сердца! Ты сильней

Рассудка памяти печальной…

Этой памятью ты богата, и книга твоя будет радостна и светла, как весеннее утро.

С. Д.

12 марта 1949 г.

Болшево.

Суббота родительская»².

Для Дурылина «вспоминать — значит прощать. <…> Если нет сил прощать, не надо и вспоминать». И «простить» здесь будет значить «понять». «Припоминания “памяти сердца” <…> посвящены тем, о коих нельзя говорить “с тоской: их нет! / Но с благодарностию: были!”»³ Этому принципу следовала в своих записках и Ирина Алексеевна.

Родилась она в деревне Сытино Смоленской губернии. В возрасте 8 лет лишилась матери. Три сестры — Ирина, Полина (1900–1990) и Александра (1907–1994) — остались на попечении бабушки. Ирина помогала по хозяйству — корова, лошадь, овцы, куры, огород, надел под рожь… Успела окончить три класса сельской школы. Когда ей исполнилось 13 лет, отец забрал дочь в Москву, где служил истопником в богатом доме.

В Москве Ирина начала зарабатывать сама — поначалу девочкой на побегушках. Веселую, задорную, исполнительную, ее любили, ласково называли Аришок. В 1920 году Ирина Алексеевна работала в Москвотопе⁴, была прихожанкой храма Святителя Николая в Клённиках на Маросейке и состояла в маросейской общине, которая сложилась при храме в период настоятельства там старца в миру Алексия Мечёва (1859–1923; ныне прославлен в чине святых праведных).

Об этой общине священник Павел Флоренский писал в 1924 году: «Маросейская община была по духовному своему смыслу дочерью Оптиной пустыни: тут жизнь строилась на духовном опыте. Отец Алексий учил своей жизнью, и все вокруг него жило, каждый по-своему и по мере сил участвовал в росте духовной жизни всей общины. Поэтому, хотя община не располагала собственной больницей, однако многочисленные профессора, врачи, фельдшерицы и сестры милосердия — духовные дети о. Алексия — обслуживали больных, обращавшихся к о. Алексию за помощью. Хотя не было своей школы, но ряд профессоров, писателей, педагогов, студентов, также духовных детей о. Алексия, приходили своими знаниями и своими связями на помощь тем, кому оказывалась она потребной. Хотя и не было при общине своего организованного приюта, тем не менее нуждающихся или обращавшихся за помощью одевали, обували, кормили члены маросейской общины, проникая во все отрасли жизни, всюду своею работою помогали о. Алексию в деле “разгрузки” страждущих. Тут не было никакой внешней организации, но это не мешало быть всем объединенными единым духом»⁵.

В Николо-Кленниковском храме началось служение молодого иерея Сергия Дурылина, принявшего священнический сан по благословению своих духовных отцов — протоиерея Алексия Мечёва и оптинского старца Анатолия (Потапова). Помимо исполнения пастырских обязанностей, он вел занятия с детьми, в Богословском институте читал курс аскетики. На его уроки ходила Ирина Комиссарова. Ей нравилось, как просто, доходчиво этот священник рассказывал о сложных вещах. От большой загруженности, скудного питания и недосыпания у него случались обмороки. Ирина решила помочь ему (у нее всегда была внутренняя потребность оказывать людям помощь — в последние годы жизни Ирины Алексеевны мне не раз случалось наблюдать, как охотно, бескорыстно, тактично она это делает). В столовой Москвотопа часто оставалась ржаная каша (распаренная рожь), и Ирина приносила на занятия ведро, а то и два каши — подкормить молодежь. Стала подкармливать и преподавателя. Так началось их знакомство...