Держать подворье в Москве для дальнего монастыря было частью хозяйственной необходимостью, частью — вопросом престижа. Отнюдь не все, даже богатые, обители имели в столице свои представительства. Соловецкий монастырь имел.

Первое упоминание о «монастырском дворовом месте» относится ко второй половине XVI века — ко временам мит-рополита Филиппа (Колычева), постриженика и многолетнего игумена Соловецкой обители. Местонахождение его в Москве, однако ж, в Летописце не названо.

Первым документом, где указан «адрес» подворья, надо считать грамоту 1613 года, которая гласит следующее: «Лето 7121 января в четвертый день по приговору боярина и воевод князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого и стольника князя Дмитрия Михайловича Пожарского, и по челобитной за приписью дьяка Ивана Булыгина, Иван Михайлович Ласкирев, Афанасий Федорович Зиновьев, да дьяки Дорога Хвитцкой да Афанасий Древской дали Соловецкого монастыря келарю Протасью да казначею Васьяну с братиею в Китае‑городе у Введения Пречистой Богородицы у Золотого Верху старое их монастырское дворовое место, и келарю Протасью с братию на том месте двор строить и тем монастырским местом владеть и по старым межам, как владели до Московского разорения».

Постепенно монастырь приобретал или получал в качестве вкладов недвижимость в приходах других церквей Китай‑города (Воскресения в Булгакове, Ипатьевской, Троицы в Никитниках, Николы Красный Звон). И в итоге подворье окончательно разместилось в приходе церкви Николы Красный Звон.

Управляли подворьем назначавшиеся из Соловецкого монастыря на год, два или более иеромонахи, которых называли «московской службы строителями» или «московской службы старцами». В их обязанности входило ведение дел самого подворья и надзор за монастырскими вотчинами в Московской, Тверской и Тульской губерниях.

Старцы‑строители заполняли приходно‑расходные книги. Когда‑то они служили практической надобности, сегодня представляют собой уникальный материал для исследователя и увлекательное чтение. Благодаря этим книгам мы узнаем, что, когда, какими путями и для каких целей везли с Соловков в Мос-кву, что приобретали для монастырских нужд здесь, «на большой земле».

Итак, львиную долю «привоза» с Соловков составляла морская рыба — семга свежая, семга копченая, сельдь соленая, сельдь копченая, пласты рыбные копченые — и соль. Соловецкий монастырь владел множеством соляных варниц и имел право по царским жалованным грамотам на беспошлинную торговлю большими объемами соли. Но и рыба, и соль шли не только на продажу. Из них складывался еще и фонд «представительских подарков». Так, в книгах старца Московской службы Мефодия Карамзина подробно расписано, сколько привезено рыбы и сколько и кому роздано — царю, царице, царевне такой, царевне другой, царевичу, думным дьякам, думным дворянам и так далее. И даже некоему «Ионе, старцу ленивому», была дана «одна рыбка».

Везли в Москву провиант и товары соловецкого хозяйства, как правило, через Каргополь, Вологду и Переславль-
Залесский. В этих городах платили таможенные пошлины, причем не только деньгами, но и той же самой рыбой и солью. Самый большой обоз за всю историю записей пришел в Москву в 1730 году — 42 подводы общим весом 1012 пудов 35 фунтов. На оплату пошлин было потрачено тогда 60 рублей.