Ю. М. Казмичев. Гражданская казнь Чернышевского. Холст, масло. 1950 год

В мае 1862 года отставной поручик и тульский помещик граф Лев Николаевич Толстой по совету доктора Берса (в будущем своего тестя) отправился в Самарские степи на кумысолечение от мучительного кашля — предвестника чахотки, уже ставшей причиной смерти двух его братьев.

Окрепнув, в середине июля Толстой выехал в Москву, где получил известие о жандармском обыске в Ясной Поляне. Обыск 6–7 июля, события, предшествовавшие ему и за ним последовавшие, описаны Булатом Окуджавой в документальной повести «Похождения Шипова, или Старинный водевиль» с подзаголовком «Истинное происшествие». Кроме Шипова — сыщика «при московской полиции» и специалиста «по карманным воришкам»1, особое место в повести отведено руководившему двухдневным обыском жандармскому полковнику Дурново. Именно он вызвал гнев Толстого, когда родные — сестра Маша и тетушка Ергольская — рассказали ему, как бесцеремонно вел себя полковник.

«Нарочно присланный из Петербурга полковник жандармский Дурново с исправником, становым и каким‑то частным приставом подкатили с колоколами на 3‑х тройках, — писал Толстой брату Сергею. — Пошли в мой кабинет, где жила Маша, перерыли там все, лазили в фотографию, в судно, в подвал, поднимали камни, <…> все перерыли <…> Машенька и тетенька перепугались страшно. <…> Жандарм объявил, что ничего не нашел подозрительного»2. Возмущенный Толстой собирался распродать имения и уехать за границу, если в России нет гарантий от произвола блюстителей порядка. Через знакомого флигель‑адъютанта граф обратился к царю и, лишь получив заверения, что действия властей были направлены не против Толстого лично, а вызваны «разными неблагоприятными сведениями насчет лиц, у него проживающих» (студентов‑учителей Яснополянской школы), переменил свое решение. Монаршую волю довел до сведения Толстого тульский губернатор П. М. Дараган, действовавший по прямому поручению шефа жандармов князя В. А. Долгорукова. Одновременно князь просил «передать Графу, что если бы он во время пребывания Полковника Дурново в Ясной Поляне находился там лично, то он, вероятно, убедился бы, что Штаб-Офицеры Корпуса Жандармов при всей затруднительности возлагаемых на них поручений стараются исполнить оные с тою осторожностью, которая должна составлять непременное условие их звания»3.

Кто вы, полковник Дурново?

На протяжении 150 лет биографов Льва Толстого настолько не интересовала личность жандармского полковника Дурново, что даже в указателях к солидным исследованиям его фамилия обычно приводилась без инициалов и каких‑либо комментариев. Правда, из этого правила есть исключения. В полном 90‑томном собрании сочинений Льва Николаевича, изданном в прошлом веке, имя полковника названо: Михаил Аполлонович4. Эта ошибка повторяется и в современных изданиях5. Дело в том, что «Тверской Штаб Офицер Корпуса жандармов Полковник Михаил Аполлонович Дурново», 45 лет, умер «от аневризма» 14 февраля 1855 года и «погребен в Тверском Девичем монастыре»6.

Обратимся к «Списку полковникам по старшинству» на 1 января 1863 года. В нем всего два полковника Дурново. Один из них — Степан Васильевич — произведен в полковники 30 августа 1862 года, то есть после того, как был проведен обыск в Ясной Поляне7. А вот другой — Дмитрий Николаевич Дурново — стал полковником 30 августа 1861 года, служит в жандармском корпусе и занимает должность штаб‑офицера для особых поручений «при начальнике 1‑го округа сего корпуса»8.

Известно, что при организации Отдельного корпуса жандармов Российская империя была разделена на несколько жандармских округов. Место пребывания начальника 1‑го округа — Санкт-Петербург. Итак, обыск в имении Толстого прошел под руководством Дурново Дмитрия Николаевича. К этому человеку стоит присмотреться повнимательнее.

Чьих будешь?

Дурново — древний дворянский род, одного корня с Толстыми, дал России нескольких замечательных государственных деятелей. Он рано разделился на шесть ветвей; к пятой, ничем особо не примечательной, принадлежал наш герой. Его отец, Николай Авксентьевич Дурново, окончил Сухопутный кадетский корпус, некоторое время служил во флоте, а затем по провиантской части и вышел в отставку чиновником 6‑го класса.

Около 1811 года он женился на псковской помещице Анастасии (Настасье) Михайловне Офросимовой. Она — дочь на-дворного советника Михаила Петровича Офросимова и жены его, Прасковьи Андреевны, урожденной Чихачевой.

Отметим обстоятельство, на которое стоит обратить внимание: родная сестра П. А. Офросимовой — Анна Андреевна Чихачева — была замужем за Исааком Абрамовичем Ганнибалом. Да‑да, из тех самых пушкинских Ганнибалов: мать поэта приходилась Исааку Ганнибалу родной племянницей. По воспоминаниям внучки Исаака — Анны Семеновны Ганнибал — «до 1852 или 53 г. образ», которым по преданию царь Петр благословил своего крестника арапа «находился в семье Дурново. <…> У этих же Дурново, по словам отца, хранилась и дворянская грамота, данная Абраму Петровичу Петром I или Елизаветой Петровной? а может быть, там были и другие документы»9.

Мы все учились понемногу

Дмитрий Николаевич Дурново родился 3 марта 1815 года. Получив первоначальное образование в семье, Дмит-рий в 1834‑м отправляется в Петербург и поступает по экзамену в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров (ту самую, лермонтовскую: в течение трех месяцев он — однокашник поэта). Двухлетний курс обучения в Школе предполагал изучение и освоение общеобразовательных предметов: «Закон Божий и нравственность: полное понятие о христианской вере, основанное на изучении Нового Завета; обязанности в отношении к Государю, начальству и ближнему», география, история, российская словесность, французский язык; а также специальных дисциплин: военное судопроизводство, топография, фортификация, артиллерия, воинские уставы, правила тактики10.

Из юнкерского периода жизни Дмит-рия Дурново, дающий хоть какие-то штрихи к его портрету: едва поступив в Юнкерскую школу, он подписался на «Энциклопедический лексикон» Плюшара, хотя подписка стоила недешево — 38 рублей в год11.

В Школе Дурново познакомился с Александром Симанским. После успешной сдачи выпускных экзаменов и стажировки в лейб‑гвардии Егерском полку оба были определены в лейб‑гвардии Финляндский полк прапорщиками.

Женитьба.
Служба в лейб‑гвардии Финляндском полку

Александр Симанский ввел Дурново в дом своего дяди Льва Александровича Симанского, где Дмитрий познакомился с Марией, 20‑летней дочерью хозяина и в 1838 году посватался к ней. Годом позже молодых обвенчали, и Мария Симанская стала Марией Дурново. В этом браке родилось четыре мальчика и три девочки. По семейной легенде, Дмитрий Дурново был счастливым соперником Лермонтова. И легенда эта возникла не на пустом месте.

По жене своей, урожденной Боборыкиной, Лев Александрович считался в родстве с Лермонтовыми12. Поэт бывал в доме Симанских, называл Льва Александровича дядей, а Марию кузиной, хотя на самом деле она была его троюродной теткой. Сохранилось письмо Лермонтова к Марии Львовне, написанное в 1834 году, и записка, обращенная к ней: «Je vous aime M-lle M. S. <Я вас люблю, м‑ль М. С.> Своею кровью»13. Перед Великой войной Орест Дмитриевич Дурново, внук жандарма, передал эти реликвии в музей Лермонтова при Николаевском кавалерийском училище в Петрограде. Позднее его жена Александра Леонидовна вспоминала: «Мой муж, <…> перечитывая доставшийся ему альбом бабушки, решил пожертвовать один лист из него в Лермонтовский музей при Николаевском Кавалерийском училище. На этом листе было написано по‑французски объяснение в любви и предложение руки и сердца его кузине Марье Львовне Симанской. В конце объяснения нарисовано сердце пронзенное стрелой и подписано “Своею кровью” М. Лермонтов. И накапано несколько капель крови. Но бабушка отказала ему и вышла замуж за Дмитрия Николаевича Дурново»14.

Лейб‑гвардии Финляндский полк квартировал в столице. Через полгода службы Дурново назначается баталь-он-ным адъютантом, но в октябре 1840 года берет годовой отпуск, вероятно, связанный с рождением первенца Дмитрия (10 февраля) и ожиданием нового пополнения семейства: 24 января 1841‑го родился сын Лев. Раз в три года Дурново производится в следующий чин и в феврале 1845 года увольняется штабс‑капитаном в бессрочный отпуск «с причислением в запасный батальон гвардии № 8».