Константин Федорович Юон

Экономист, социолог, теоретик сельского хозяйства А. В. Чаянов по складу ума и разнообразию научных интересов принадлежал к типу людей, которых называют энциклопедистами. Помимо перечисленного, он занимался философией, математикой, политэкономией, археологией, проблемами высшего образования, а также являлся автором фантастических повестей, по мнению литературоведов, продолжающих традиции М. Сервантеса, Э. По, Э. Т. А. Гофмана и предвосхитивших прозу М. А. Булгакова. Здесь я хотела бы рассказать о гораздо менее упоминаемой исследователями собирательской и искусствоведческой деятельности Александра Васильевича.

* * *

Малая родина Чаяновых — город Кохма Владимирской губернии (ныне — Ивановская область). Отец будущего ученого, крестьянин по происхождению, работал на ткацкой фабрике в Иваново-Вознесенске. Став со временем компаньоном хозяина, он открыл собственное дело и переехал с семьей в Москву. Там Александр окончил частное реальное училище К. П. Воскресенского, затем Петровскую сельскохозяйственную академию, где учился у профессоров Д. Н. Прянишникова и А. Г. Дояренко.

В 1911 году Чаянов начал читать курс лекций «География и история хозяйственного быта» в Московском городском народном университете имени А. Л. Шанявского, а после завершения лекционного курса отправился в годичную заграничную командировку (Англия, Франция, Германия, Швейцария), в ходе которой совершенствовал свои познания в области не только агрономии, но и европейской культуры. На родине он посещал класс живописи художника К. Ф. Юона, участвовал в работе научно-просветительских обществ, в том числе являлся одним из учредителей Русского общества друзей книги. Собственная его библиотека начитывала более 5 тысячи томов (в советское время она была взята под охрану государством, чтобы не допустить стихийной «национализации»).

С годами Чаянов превратился в отменного знатока искусства и антиквариата. Приобретенные за границей знания стали хорошим подспорьем для него как для собирателя, интересующегося главным образом гравюрами, бронзой, иконами и старыми книгами. С точки зрения краеведа Вл. Б. Муравьева, «коллекционируя произведения изобразительного искусства, Чаянов не ограничивается собирательством (по правде говоря, он никогда не располагал для этого большими средствами), он изучал историю искусства, а также историю и психологию коллекционирования».

Так или иначе, Александр Васильевич смог собрать ценнейшую коллекцию. Забегая вперед, скажем, что частично она попала в ГМИИ им. А. С. Пушкина, но большинство предметов сгинули после ареста и последующего расстрела ученого в Алма-Ате (1937). Кое-что Чаянов передавал музеям при жизни. До нас дошло, например, его письмо к хранителю Отделения изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея Н. И. Романову от 30 апреля 1919 года с просьбой принять в дар картину «Долина Рейна». При этом даритель ставил два условия: «1) хранить [холст] в открытых, а не закрытых залах, 2) при фотографировании картины прислать мне <…> открытку».

* * *

Александр Васильевич активно выступал за сбережение и пополнение национального культурного фонда. В марте 1918 года его избрали председателем просветительской секции Комитета охраны памятников, задачей которой стал сбор сведений о произведениях искусства, могущих путем перепродажи навсегда оказаться за пределами России. В результате удалось предотвратить черный экспорт произведений Дж. Б. Пиранези, Д. Рекка, А. Г. Венецианова, О. А. Кипренского, В. Э. Борисова-Мусатова и других выдающихся художников; возвращенные полотна передали Румянцевскому музею и Третьяковской галерее.

Деятельность Чаянова на ниве охраны отечественного культурно-исторического наследия нашла живой отклик у известного искусствоведа, историка, основателя Общества изучения русской усадьбы В. В. Згуры. В РГАЛИ хранится их переписка, пока не опубликованная...