Городские бойни. Торговая площадка для крупного рогатого скота. Начало ХХ века

Калитники — весьма своеобразный, хотя не самый известный район Москвы. Сегодняшняя жизнь здесь нередко соседствует с приметами далекого прошлого — старинными топонимами и зданиями. Овеяно духом старины само название «Калитники», происходящее от слова «калита», за которым тянется целый шлейф народных пословиц. «Калита — сума, сумка, киса, мешок, зепь, подвесной карман, торба. За вдовою (за сиротою) сам Бог с калитою. Скупой собирает, а черт калиту шьет»¹.

Одна версия происхождения названия (не нашедшая, впрочем, документального подтверждения) связана с московским князем Иваном Калитой (1284/1288–1340), якобы подарившим эти земли Крутицкому подворью. Другая (более правдоподобная) указывает на факт существования когда-то в данной местности поселения калитников — ремесленников, изготовлявших калиты: название «Калитники», таким образом, обусловлено профессиональными занятиями местного населения в прошлые века, наподобие многих других — Текстильщики, Каменщики, Печатники, Столешники… Но, в сущности, обе версии основываются на слове «калита». Такое прозвище Иван I получил за то, что ходил с сумкой (калитой) на поясе, из которой раздавал милостыню. О мастерах-калитниках ныне напоминают названия Большой, Средней и Малой Калитниковских улиц.

В ХV веке в Калитниках производили кирпич для строительства кремлевского Успенского собора. Именно здесь итальянский архитектор Аристотель Фиораванти решил поставить кирпичный завод — первый на Руси (до этого работали лишь небольшие мастерские). На заводе трудились крестьяне из ближайших деревень. Фиораванти лично приезжал сюда проверять качество выпускаемой продукции. Находилось предприятие предположительно на месте Калитниковского пруда или трамвайного депо.

* * *

Самая древняя часть района — Калитниковское кладбище, возникшее в 1771 году, когда в Москве свирепствовала эпидемия чумы. Хоронить многочисленных умерших на территории столицы запретили, и в результате за городской чертой появилось несколько кладбищ: за Покровской заставой — Калитниковское, за Рогожской — Рогожское, за Преображенской — Преображенское, за Крестовской — Пятницкое, за Пресненской — Ваганьковское и так далее. На Калитниковском хоронили в основном крестьян, ремесленников, купцов, церковнослужителей. Есть также могилы художников, писателей, музыкантов, архитекторов, военных. «Под кладбище при основании был отведен участок в 10 десятин земли, который, вероятно, уже тогда окружили земляным валом. В конце ХVIII и начале ХIХ века кладбище было бедным и неблагоустроенным. Располагавшиеся поблизости, по сторонам Коломенской дороги, две бойни создавали антисанитарные условия»².

В книге, собравшей воспоминания москвичей ХIХ столетия, читаем: «За нововыстроенной [Покровской] слободкой по правой стороне шоссе несколько поодаль находится Калитниково кладбище, в то время довольно захудалое. Сюда иногда по праздникам собирались погулять — тут довольно зелени и есть тень»³.

Почти одновременно с кладбищем на его территории появился деревянный храм в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Через несколько лет он сгорел, на его месте построили новый — тоже деревянный, но переживший пожар 1812 года. Трагические события войны с Наполеоном непосредственно коснулись этих мест. По ближайшей к Калитникам Рязанской дороге (теперь это Нижегородская улица и Рязанский проспект) отступала из Москвы русская армия и покидали занимаемый врагом город жители. Пожар охватил практически всю округу — и Калитники, и Рогожский район (по другую сторону Рязанской дороги).

В 1834 году на Калитниковском кладбище построили каменный храм, дошедший до нашего времени. «Вероятно, только с возведением <…> ныне существующей кирпичной церкви кладбище было необходимым образом благоустроено. К 1887 г. его территория увеличилась более чем вдвое»⁴. Судьба храма примечательна тем, что за всю свою историю он никогда не закрывался, хотя с начала 1920-х до середины 1940-х годов принадлежал обновленцам.

Рядом со Скорбященским храмом стоит полуразрушенное и, по-видимому, ожидающее реконструкции старинное двухэтажное здание ХIХ века (наполовину кирпичное, наполовину деревянное), в котором когда-то помещался «дом призрения для вдовых неимущих женщин из духовного сословия».

Дополняет элегическую картину местной старины расположенный возле кладбища живописный Калитниковский пруд, образовавшийся после устройства запруды на реке Хохловке и в ХIХ веке больше напоминавший болото. Свои сегодняшние очертания пруд обрел в 1920-х годах.

* * *

В Калитниках издавна развивалась торговля скотом. Здесь действовало множество скотобоен и мясных лавок. Во второй половине XIX века власти решили сконцентрировать все мясное производство на одном предприятии. «В 1886 году возле Калитниковского кладбища Московская городская дума построила скотобойню. До этого в Москве существовало до 17 частных боен, раскинутых на ее далеких окраинах, содержавшихся грязно и беспорядочно. Строительство городской скотобойни продолжалось около двух лет (1886–1888 годы), количество занятых на постройке рабочих доходило до 1000 человек. В результате было построено около 50 различных зданий, три завода, подъездные и железнодорожные пути, водопровод с водокачкой, канализационная сеть, площадка для продажи рогатого скота и свиней, скотопригонные дворы для приема скота с железных дорог и другие сооружения. Все сооружение представляло собой маленький городок, занимавший территорию около 220 гектаров с почти тысячным населением»⁵.

До сих пор рядом с современными корпусами Микояновского мясокомбината (см. ниже) сохранились постройки ХIХ века, в частности, бывшие мясные торговые ряды — одноэтажное здание причудливой архитектуры. В том же стиле возведено и здание Мясной биржи в Сибирском проезде, где позже помещался клуб комбината, а сейчас — дом культуры «Стимул». Напротив, на другой стороне улицы, стоит здание бывшего Сибирского скотопромышленного банка.

* * *

В конце ХIХ — начале ХХ века Калитники представляли собой одну из рабочих окраин Москвы. На самом крупном предприятии — городских бойнях — трудились сотни человек. То было время революционных брожений. Из воспоминаний участника событий: «От экономических требований, доступных и близких самой отсталой массе, удавалось перекинуть соединительный мостик к непонятной и пугающей политике. Наглядным примером такого политического завоевания может служить своеобразная стачка “кишечников”, которая разразилась на бойнях в конце мая 1907 г. Кишечники были самыми отсталыми и неорганизованными рабочими боен. Большинство из них находилось под влиянием черносотенцев и состояло членами знаменитого “Союза Михаила Архангела”. Районному комитету [РСДРП] удалось выяснить, где собираются бастующие рабочие. В кооперативной лавке добились долгосрочного кредита для всех бастовавших. Для просвещения этой отсталой массы был откомандирован районный агитатор т. А. С. Рубин. Боенские рабочие предупреждали его, что дело рискованное и опасное: бывали случаи, когда заводские черносотенцы избивали являвшихся агитаторов. Тов. Рубин не остановился перед этой угрозой. Он явился на очередное собрание кишечников и отрекомендовался как представитель социал-демократической партии. Враждебные и угрожающие возгласы были ответом на его заявление. Но опытный агитатор сумел успокоить волнующуюся толпу. Он быстро выдвинул свой выигрышный козырь — обещание лавочного кредита — и заставил собрание выслушать до конца свою подготовленную речь. В заключение кишечники просили оратора не появляться больше на их собраниях. Однако вскоре положение вещей круто переменилось. Благодаря лавочному кредиту забастовщики держались устойчивее и единодушнее, администрация быстро пошла на уступки, и забастовка была окончательно выиграна. Вскоре после этой забастовки многие кишечники вышли из “Союза Михаила Архангела” и организовались в большой революционный кружок»⁶...