Этой истории уже четверть века. И я никогда ее не забуду.

В 2001 году я пришла работать в редакционно‑издательский дом «На Пресне», объединявший редакции многих московских муниципальных газет, в основном районов ЦАО. Свободного стола в редакции на Трехгорном валу не нашлось, и главный редактор выделил мне отдельный кабинет... в управе Пресненского района. По соседству, на Шмитовском проезде. И вот сижу я в «собственном» кабинете и отвечаю на звонки читателей. Кого‑то залили соседи, у кого‑то во дворе детскую площадку машинами заняли —  в общем, вечные бытовые проблемы. И вдруг совсем иной звонок.

Тот год, как и нынешний, был горько юбилейным: отмечалось 60‑летие начала войны и битвы за Москву. Мы публиковали материалы о бойцах 8‑й Краснопресненской дивизии народного ополчения, которая в 1941‑м формировалась в Краснопресненском районе (ныне Пресненский). В нее вступили студенты, аспиранты, преподаватели МГУ, Московской консерватории, ГИТИСа, актеры и сотрудники театра Революции (ныне театр имени Маяковского), члены Союза писателей СССР, рабочие и инженеры Трехгорки, сахаро‑рафинадного завода имени Мантулина, завода «Красная Пресня», представители многих других организаций и предприятий.

Звонила женщина. Судя по голосу, была взволнованна. Сказала, что прочитала в нашей газете статью о дивизии и хочет рассказать одну историю. «Если можно, я приду в редакцию, — продолжала она. — Может, вам будет интересно». Конечно, мне было интересно, и гостью я ждала с нетерпением. Она пришла в тот же день. Милая, интеллигентная, моложавая. Мы с Галиной Давыдовной просидели тогда долго: она рассказывала, я слушала.

…Когда началась война, Гале было четырнадцать. На фронт ушел ее любимый дядя, талантливый ученый‑востоковед Константин Ильич Кунин — неутомимый исследователь, автор книг о путешественниках Марко Поло, Васко да Гаме, Магеллане, Афанасии Никитине, человек энциклопедических знаний. Он обладал феноменальной памятью, в совершенстве владел несколькими иностранными языками. Его повести были полны уникальных фактов из жизни разных народов, из истории разных эпох. Ни одна из его книг не походила на скучный учебник с набором имен, сведений и дат. Наоборот, их герои оказывались очень современными и близкими читателю, пусть и жили много столетий назад.

Он и сам был романтиком, перво­открывателем — сколько удивительных архивных находок принадлежит Кунину. Его, автора и редактора Детгиза, с увлечением читали предвоенные школьники, а зачастую и их родители. Его ценили коллеги‑писатели, даже старшие, маститые. Его любили друзья — за преданность и открытость, за постоянную готовность помочь.

В армию Константина не брали по состоянию здоровья — из‑за порока сердца и плохого зрения, — но он добился зачисления в народное ополчение, в писательскую роту. Это было уникальное подразделение, которого не знала, наверное, ни одна армия в мире. Более ста членов Союза писателей СССР — прозаики и поэты, переводчики и критики, признанные и начинающие, — вошли в состав «писательской роты». Именно под таким названием известен их ополченческий отряд, хотя в дивизии литераторов и распределили по двум ротам 22‑го стрелкового полка.

Константин Кунин был произведен в младшие командиры, но упросил оставить его рядовым бойцом и послать на самый трудный участок.

«Когда мы задерживаемся в какой‑нибудь деревне, широкий и смуглый, добрый, как все физически сильные люди, боец Константин Кунин читает лекции. На месяц задержав врага, пал Смоленск. Костя тут же расскажет историю этого города, уйдет в далекое его прошлое. <...> Так прослушали мы лекции Константина Кунина о путях сообщения между Россией и Соединенными Штатами, о фашизме и славянских народах, об освободительной войне Китая. Лектор в серой ополченской гимнастерке, которая топорщится на его сильных плечах, стоит у бревенчатой стены овина. На бревнышках, на травке расположились наши бойцы, поодаль — колхозники. Цитаты и цифры — все наизусть. Если нужна карта, он тут же начертит ее мелом на доске. <...> По Косте Кунину видно, что он счастлив. Все недюжинные силы его личности сейчас устремились в одном направлении. Если кто выбился из сил во время похода, Костя Кунин перехватит винтовку товарища на свое второе плечо. <...> И на ходу еще рассказывает о чем‑либо неслыханно новом или издревле забытом, старом — добрый умница, веселый богатырь», — так писал о Косте в очерке «Ополченцы» его старший коллега и однополчанин Юрий Либединский*.

В начале октября 1941‑го в расположение дивизии при­ехали жены ополченцев, привезли подарки от Союза писателей. Среди долгожданных гостей была и Костина жена Рита. Они успели повидаться, но лишь мельком: в эти дни начались жестокие бои. Потери были огромны. 6 октября, практически за одни сутки, 8‑я Краснопресненская погибла под Ельней, почти вся. А на следующий день, 7 октября, кольцо вражеского окружения было замкнуто. Вязьма, Ельня, Дорогобуж, Холм-Жирковский, Казариново, Богородицкое, Уварово, Озерище... — многострадальные города и села Смоленщины, где московские ополченцы и бойцы регулярных частей Красной Армии бились до последнего, заслоняя собой Москву. Страшный Вяземский котел…