Начало строительства нового Большого Каменного моста.
1931 год

Для советской авиации начало Великой Отечественной сложилось катастрофически. Господство в воздухе захватил противник, теперь приходилось гораздо чаще прибегать к скрытным ночным действиям. Здесь‑то и пригодился старичок‑биплан По-2 (до 1944 года — У-2) — бесшумный и верткий тихоход. Машина была послушна и женским рукам, не требовала богатырской силы и выносливости. В октябре 1941 года в Мос­кве началось формирование женских бомбардировочных полков. С одним из них в мае 1942 года Т. П. Макарова отправилась на Южный фронт. Вскоре разгорелась битва за Кавказ. Летчицы успешно действовали под Моздоком и Владикавказом, базируясь на аэродромы Чечни и Ингушетии. У-2 штурмовали неприступную «Голубую линию» немцев, бомбили позиции и переправы на Тамани, снабжали по воздуху десантников на Малой земле и под Керчью. В 1944‑м они отличились при освобождении Крыма, в стратегической операции «Багратион», в Польше и Восточной Пруссии. 46‑й гвардейский ночных бомбардировщиков авиационный орденов Красного знамени и Суворова III степени Таманский — так именовался полк в конце войны. В его списках числилось 23(!) Героя Советского Союза. Впрочем, героиней в полку была каждая летчица. Воевать против грозного противника на фанерных «этажерках», не имевших ни бронирования, ни пушек, ни пулеметов и летавших со скоростью обычного автомобиля, и к тому же мгновенно вспыхивавших при попаданиях, значило подвергаться смертельной опасности в каждом боевом вылете. А их Макарова совершила 628!
Последний состоялся 25 августа 1944 года. Возвращаясь с бомбардировки у польского города Замбрув, самолет гвардии лейтенанта Т. П. Макаровой и штурмана В. Л. Белик был атакован немецким истребителем и подбит. Девушки сгорели заживо еще в воздухе. Их останки похоронили на месте падения самолета, а впоследствии перенесли на военное кладбище в польском городе Остроленка. 23 февраля 1945 года командир экипажа и штурман удостоились звания Героя Советского Союза (посмертно). В 1960 году в ознаменование 15‑летия Победы старинную Болотную улицу переименовали в улицу Татьяны Макаровой. В 1983‑м в Бирюлево на 6‑й Радиальной улице, куда с Софийской набережной переехал Пищевой техникум (ныне — колледж № 33), летчице поставили памятник работы скульптора Ю. В. Дремина. В 1991‑м на волне обратных переименований исконное название Болотной улице было возвращено. Имя героини надолго исчезло с карты Москвы. И только в 2005‑м улица Татьяны Макаровой вновь появилась в столице — на самой окраине, в районе Косино-Ухтомский. На Болотной осталась памятная доска в честь давнего переименования, установленная на доме № 18/9. На доме есть еще две памятные доски: одна объясняет название Болотной улицы, другая — Фалеевского переулка, на углу с которым расположено здание.

У этого скучновато‑солидного четырехэтажного строения есть и другая отличительная внешняя особенность, вполне курьезная. Фронтон над угловым фасадом украшает странный, единственный в своем роде барельеф — серп и молот в нимбе лучей, заключенные в треугольник. Чуть ниже можно разглядеть цифры: слева — «18», справа — «97». Это — свидетельства забытого прошлого дома. В ХVIII веке сюда простирался обширный двор Д. Ф. Фалеева. В 1874 году купец А. И. Попов строит здесь жилое доходное здание по проекту архитектора Ф. С. Богданова. В 1895‑м оно переходит к В. А. Бахрушину и перестраивается — вероятно, архитектором К. К. Гиппиусом — под корпус Дома бесплатных квартир. Цифры на фасаде «1897» — дата окончания строительства. На углу на верхнем этаже располагалась домовая церковь. Отсюда и нимб в треугольнике фронтона, окружавший Всевидящее око, которое в советское время заменили серпом и молотом. После открытия в 1903 году по соседству на Софийской набережной нового корпуса бахрушинского Дома бесплатных квартир в нем освятили новый Никольский храм. На Болотной остались ремесленные и рукодельные школы благотворительного заведения. С тех пор здание не раз перестраивалось, меняло назначение. Здесь, в частности, много лет располагалась управа муниципального района Якиманка. Сейчас под удивительным фронтоном — офис крупной компании.

Вновь перейдя Фалеевский переулок и неизбежно бросив взгляд на кремлевские красоты в его перспективе, отправимся вдоль северной стороны Болотной площади. После масштабной реконструкции 2020‑х годов от старинных, но вконец обветшавших зданий двухвекового возраста остались лишь обновленные до неузнаваемости фасады. На них воспроизведены проездные арки и проемы бывших хлебных лавок. Не случайно северный проезд нынешней Болотной площади некогда назывался Лабазной улицей, а Фалеевский переулок — Мушным (Мучным) и лишь с течением времени приобрел имя крупнейшего здешнего дворовладельца, купца и московского городского головы с 1803 по 1806 год Д. Ф. Фалеева. Напомним: Болото и его окрестности являлись общегородским центром хлебной торговли, имевшим и общероссийское значение. Сейчас за фасадами «под старину» скрываются высококлассные апартаменты жилого комплекса, построенного в 2020‑х годах. В первозданном виде остаются выходящие на Болотную площадь служебные корпуса посольства Великобритании (ныне — резиденции посла). Но и они подверглись изменениям по сравнению с тем временем, когда усадьбой владел П. И. Харитоненко. В основе своей протяженный, с воротами и мезонином в центре, с рядом маленьких окошек по фасаду, корпус, видимо, относится еще к послепожарному периоду, когда владельцем участка был купец Н. Л. Стариков. Здесь, вероятно, помещалась конюшня.

Далее на Болотную площадь выходят по‑своему элегантные, но холодновато‑чопорные фасады еще одного комплекса апартаментов, являющих собой архитектурный образ современной респектабельности. Эти здания, пока без собственной истории, выросли в 2020‑х годах на месте цехов завода «Красный факел» (бывший Густава Листа).

Угол Болотной площади и улицы Серафимовича (до 1933 года — Всехсвятской) отмечает пятиэтажный дом весьма непритязательного облика, причисленный, однако, к памятникам архитектуры: один из первенцев строительства советской эпохи в районе. Дом построен в 1927 году для жилищного кооператива (архитектор В. Н. Юнг). Судьба и планы московских градостроителей, казалось, сулили зданию недолгую жизнь. Согласно постановлению Совета народных комиссаров СССР от 28 февраля 1932 года, этот и несколько соседних участков предстояло занять 2‑му Дому Советов, проектируемому Б. М. Иофаном. Но грандиозный проект, грозивший перекроить всю градостроительную структуру округи, заглох. В 1937 году дом на Всехсвятской оказался на трассе сооружения нового Большого Каменного моста. Тогда снесли несколько исторических зданий по соседству, в том числе Суконный двор и часовню Николо-Берлюковского монастыря. Советскую новостройку решили пощадить. Осенью того же года пятиэтажный дом весом 7500 т подняли на домкратах, поставили на катки и по рельсам передвинули на 74 метра восточнее прежнего места. Любопытно, что все это время жильцы преспокойно оставались в квартирах, могли пользоваться газом, водопроводом, канализацией, электричеством и телефоном, подключенными через гибкую подводку. Вся страна следила за происходившим у Каменного моста, а поэтесса А. Л. Барто отозвалась стихотворением «Дом переехал». В военные годы здание оказалось в эпицентре немецких бомбардировок, нацеленных на Кремль. Оно пострадало, но устояло. Снос этого невыразительного строения, закрывающего вид на Кремль, не раз фигурировал в градостроительных планах послевоенного времени. Но вот уже почти век дом стоит, хотя и на новом месте. И в нем по‑прежнему живут люди.

К Болотной площади примыкает, почти сливаясь с нею, улица Серафимовича. Она протянулась от Москвы‑реки до Водоотводного канала поперек всего Замоскворецкого острова. По размерам и конфигурации улица эта больше похожа на площадь: длина – около 360 метров, ширина — до 100 метров. Название свое она получила в 1933 году, когда в СССР широко отмечался юбилей писателя Серафимовича.

Под этим творческим псевдонимом в историю русской литературы вошел Александр Серафимович Попов (1863–1949). Сын казачьего офицера, он начал писать задолго до революции, стал широко известен произведениями в духе критического реализма, обличавшими пороки царской России. Советскую власть принял безоговорочно, в 1918 году вступил в партию большевиков, был военным корреспондентом на фронтах Гражданской войны, потерял на ней одного из двух сыновей — красного комиссара.

Славу классика и одного из основоположников литературного направления социалистического реализма Серафимовичу принес изданный в 1924 году роман «Железный поток». Семидесятилетие писателя советское руководство решило отметить переименованием в его честь станицы Усть-Медведицкой на Дону, которую он считал своей родиной, и одной из центральных московских улиц, на которой он в 1931 году поселился в знаменитом Доме ЦИК-СНК СССР, известном как Дом на набережной. Говорят, что юбиляр не страдал манией величия и не был рад таким подаркам, но его мнения не учли. Титаническая эпоха легко возносила своих кумиров и так же легко их низвергала.

Серафимович стал первым советским писателем, в честь которого назвали улицу в Москве. На ней в скромно обставленной трехкомнатной квартире в 22‑м подъезде огромного дома он и провел остаток своей долгой жизни. Продолжал писать, покровительствовал молодым писателям, в том числе Шолохову, спасая его от нападок пролетарских ортодоксов. Во время Великой Отечественной войны, несмотря на преклонный возраст, выезжал на фронт в качестве военкора. Сталинскую премию, полученную им в 1943 году, отдал на нужды Красной Армии. На эти деньги построили танк, на броне которого были имя и фамилия живого классика соцреализма.

Среди множества мемориальных досок на фасадах знаменитого Дома на набережной первая была установлена именно Серафимовичу (1956, скульптор М. Л. Петрова). В пост­советское время волна обратных переименований удивительным образом не затронула улицу, и лишь знатоки могут вспомнить ее исконное название — Всехсвятская. Сохранилась из советской эпохи и вся застройка с планировкой.

Кажется, что старая Всехсвятская канула в лету, растворившись в безразмерном пространстве улицы советского периода. Но если приглядеться к строгому фасаду Дома правительства, можно заметить изгиб, необъ­яснимый архитектурной логикой. Дело в том, что строилось здание еще на старой, по‑московски изогнутой Всехсвятской улице, сообразуясь с ее поворотом, — такое вот напоминание о давно минувших днях.