Музыкальный спектакль
«Колхозная свадьба»

Весной нынешнего года Государственный академический русский народный хор имени М. Е. Пятницкого отпраздновал свой 115‑й юбилей — больше века плодотворной концертной деятельности. Начало хору положил Митрофан Ефимович Пятницкий (1864–1927), организовавший четыре концерта с крестьянами в Москве — 18 февраля 1911 года (два выступления) и 27, 29 января 1912‑го. Создатель хора был членом Музыкально‑этнографической комиссии при Московском Императорском обществе любителей естествознания, антропологии и этнографии, объединявшей крупнейших музыковедов и композиторов Москвы, и добился от руководства этой организации выделения средств на концерты с участием крестьянских певцов из глубинных русских сел для просвещенной публики Первопрестольной российской столицы.

Искушенных слушателей поразило высокое мастерство сельских певцов и инструменталистов, без специального образования исполнявших сложнейшие по композиции напевы, как в сольном, так и в ансамблевом полифоническом изложении. Особенно много похвал было высказано в адрес семидесятилетней Аринушки Колобаевой с дочерьми, прибывших с родины М. Е. Пятницкого. Подтвердим сказанное отзывом известного композитора А. Д. Кастальского: «Эти никому неведомые Николаи Ивановичи, Аринушки, Прасковьи Федоровны зачастую так владеют своим искусством в его целом (мелодия, гармония, контрапункт, музыкальная экспрессия), что нам трудно понять, как, занимаясь этим искусством между делом, можно так артистично его передавать слушателям, притом в совершенно необычной для исполнителей обстановке. <...> Крестьянские концерты, устроенные М. Е. Пятницким, представляли в этом отношении высокий музыкальный интерес для нашей публики, давая возможность непосредственно слышать подлинные образцы музыкального исполнения, с его характерными тембрами голосов, своеобразным музыкальным орнаментом, дающие впечатление особой свежести и новизны даже для наших, привыкших ко всему ушей»1.

Газета «Московский листок» писала о двух первых концертах М. Е. Пятницкого: «Крестьяне‑певцы выступают в подлинных костюмах своих губерний и при соответствующих декорациях. Так, первое отделение изображает “Вечер за околицей”, второе отделение называется “Праздничный день после обедни” и состоит сплошь из духовных стихов. <...> Третье отделение представляет из себя свадебный обряд в избе Воронежской губернии, песни величальные и обрядовые»2.

Музыкальный критик Ю. Энгель в «Русских ведомостях» дает более полный разбор: «Не стану отмечать выдающиеся отдельные песни. Почти все они интересны, если не по музыке, то по исполнению, словам или обрядам. <...> Несколько песен спето было с сопровождением жалейки и малороссийской “лиры” (“рыле” — обычный инструмент слепцов в Малороссии). Из хороводных песен особенно интересна “На горе‑то калина”, где повесть вольной любви изображена в лицах с поистине стихийной простотой. Наиболее цельное впечатление производит картина свадьбы (3‑е отделение). На улице слышно пение девушек, невеста причитает, входит жених с родными, его встречают песней, ведут к нему невесту, сваха угощает все с новыми шутками и т. д. Кончается дело, конечно, плясовыми песнями: тут и бойкий напев, и синкопирующие залихватские вскрикиванья подголосков, и всевозможные ритмы притоптываний, и жалейка, и хлопанье в ладоши, и водоворот пляски, — все сливается в одно живое, кипучее целое — “дым коромыслом”; больше всего захватывает это и публику, и под конец самих исполнителей, даже стариков».

Как видим, первоначально концерты были чисто этнографическими. Их устроитель утверждал, что они проводились даже без предварительных спевок. На вопрос корреспондента «Московского листка», репетирует ли М. Е. Пятницкий с крестьянами, он ответил: «Ничего подобного. В том‑то и вся прелесть народной песни, что певцы исполняют ее, “как умеют”. Я делаю им только два указания: потише и погромче. Я их только об одном прошу: пойте, как у себя на завалинке и в хороводе поете».

Революция, Гражданская война вынудили М. Е. Пятницкого прервать концертную деятельность. Но уже в 1919 году он снова объединяет вокруг себя исполнителей и знатоков народных песен, переселившихся в Москву из отдаленных сел и деревень. Это были работницы фабрик и заводов, дворники, сторожа — певцы‑самородки, не имевшие музыкального образования, но обладавшие отличным слухом, вокальными данными и музыкальной памятью. Репетировали, припевались друг к другу они на квартире своего наставника. Сам Пятницкий также обладал прекрасным баритоном (сохранились записи его пения совместно с друзьями: вокализировали выразительно, искусно, однако в сугубо округ­ленной, городской манере).

Из обширного репертуара участников хора Митрофан Ефимович отбирал наиболее яркие и сценически эффектные крестьянские песни. Однажды хор услышал В. И. Ленин и высказался в поддержку столь необычного по тем временам начинания, что впоследствии помогло коллективу устоять под натиском недоброжелателей.

Осложнения начались вскоре после смерти М. Е. Пятницкого, когда хор возглавил его племянник — фольклорист Петр Михайлович Казьмин (1892–1964). Печальный факт: был ликвидирован музей народной песни, на протяжении многих лет любовно формировавшийся Митрофаном Ефимовичем. В 1930 году в печати появились явно сфабрикованные статьи с обвинениями в реакционности, аполитичности, даже контрреволюционности. Наглядный пример сказанному — подписи под фотографиями группы пионеров из новой коммуны Калужского района: «Песни хора нам непонятны», студентов Воронежского сельскохозяйственного института: «Нам не нужны ваши песни». От имени рабочих Керченского металлургического завода провозглашалось: «Пойте об индустриализации». Некто С. Т. Максимов писал: «Знают ли артисты хора Пятницкого что‑нибудь о классовой борьбе в деревне в настоящий момент, о строительстве, реконструкции сельского хозяйства: вероятно, очень немного. Политика соввласти до них не дошла». Большинство критических выпадов и апелляций к «общественному суду» исходило от некоего В. Блюма, заявлявшего, что хор должен сменить репертуар на современный. В резолюцию съезда хоровых деятелей внесли такой пункт: «Ликвидировать так называемые крестьянские хоры». Не только коллектив Пятницкого, но и весьма известный к тому времени Подмосковный крестьянский хор, руководимый певцом‑умельцем Петром Глебовичем Ярковым (1875–1945), также оказался под угрозой расформирования.

Давление на народный хор вынудило П. М. Казьмина включить в репертуар песни современных композиторов (Климентова, Васильева-Буглая, Шехтера, Коваля). Наиболее удачным оказался композиторский опыт М. Поликарпова (пьеса «Пути‑дороги» из жизни колхозного села). Тем не менее основу репертуара по‑прежнему составляли старинные крестьянские песни — в традиционном многоголосном распеве, без композиторской обработки. В звукозаписях тех лет они звучат звонко, насыщенно, немного резко, но колоритно.

Коллектив уцелел, однако трудности продолжались. Певцы могли работать здесь только по совместительству на мизерных окладах. Базировались в Центральном парке культуры и отдыха имени М. Горького. Приходилось развлекать посетителей — в аллеях, на эстрадных подмостках под открытым небом. Случались и гастрольные поездки — по Волге, в Донбасс, в воронежские села на родину Пятницкого, на Дальний Восток...

В начале 1930‑х годов в жизни коллектива произошло поворотное событие: на работу в хор был принят молодой хормейстер, радиофоник Владимир Григорьевич Захаров (1901–1956), встреченный хористами без особого энтузиазма: настораживало его стремление записывать песни нотами; ветеранов раздражала его нетерпимость к фальши и погрешностям исполнения. Авторитет Захарова укреплялся постепенно, по мере того как становились популярными написанные им песни «Вдоль деревни», «Прокати нас, Петруша, на тракторе», «О партизане», «Провожанье».