Любопытный факт: в 1924‑м в палаты Аверкия Кириллова вселился Комитет народов Востока, то есть преемственность с МАО стала очевидной, ведь в Обществе еще в 1887 году была образована Восточная комиссия. И далее эта преемственность практически не прерывалась: вскоре Комитет преобразовали в Институт этнических и национальных культур народов Востока. С ним в здании соседствовали Центральные государственные реставрационные мастерские, несколько лет боровшиеся с варварскими планами сноса палат и храма Николая Чудотворца. На их месте планировалось построить детский сад и ясли для обитателей Дома правительства. Мастерским удалось добиться передачи церковного здания реставраторам и тем самым спасти храм от разрушения. Однако к концу 1930‑х годов в палатах уже не было ни реставрационных мастерских, ни востоковедов — их вместе с Никольским храмом отдали под жилье для обслуживающего персонала соседнего правительственного дома. Старый церковный сад с вековыми деревьями стал местом прогулок и шумных развлечений для окрестных жителей.

Прерванная миссия этого места начала возрождаться накануне Великой Отечественной войны, когда в палатах разместили один из отделов Цен-т-рального научно‑исследовательского института методов краеведческой работы (ЦНИИМКР). В военное время храм Николы на Берсеневке служил бомбоубежищем и хранилищем фондов нескольких музеев. В последующие годы ЦНИИМКР, занимавший палаты, не раз менял свое название: НИИ музееведения и охраны памятников, НИИ культуры, Российский институт культурологии, который в 2014 году влился в НИИ культурного и природного наследия имени Д. С. Лихачева. В этом научном учреждении создан и активно работает Центр краеведения, москвоведения и крымоведения. Таким образом палаты на Берсеневке стали для краеведов Москвы и России местом творческого общения, своим домом. В настоящее время в палатах Аверкия Кириллова проходит комплексная реставрация — самая масштабная в их истории.

За палатами к Берсеневской набережной примыкает закатанная в асфальт автомобильная стоянка и летняя веранда здешнего ресторана. В глубине участка виднеется симпатичный, аккуратно отреставрированный двухэтажный особняк (№ 16). На беглый взгляд, это обычный дом XIX века с намеком на скромный ампир. Но если присмотреться к цоколю здания, к боковому и заднему фасадам, то можно увидеть восстановленные реставраторами детали древних двухэтажных палат: карниз, сдвоенные полуколонки по углам, оконные наличники, характерные для XVII столетия. Внутри здания сохранились сводчатые помещения.

В деревянной, постоянно горевшей Москве каменные строения ценили высоко, предпочитая не сносить их, а по мере необходимости перестраивать. Предполагается, что история здания на Берсеневской, 16, началась еще в XVI веке. Известно, что во второй половине XVIII века один из участков здесь принадлежал Петру Алексеевич Алексееву (1731–1801). Сын пономаря храма Николая Чудотворца, он получил образование в Славяно‑греко‑латинской академии, стал видным церковным писателем и историком, составил «Церковный словарь» — этапное произведение отечественной науки о языке. П. А. Алексеев преподавал «Закон Божий» в Московском университете, был духовником светлейшего князя Г. А. Потемкина. С 1771 года он — протоиерей Архангельского собора в Кремле. Человек просвещенный и в то же время крайне ортодоксальных взглядов, Алексеев нещадно обличал московских масонов, сплотившихся вокруг Н. И. Новикова, в судьбе которого он сыграл роковую роль.

В середине XIX века два участка на Берсеневке объединяются в одно владение, и это тихое место становится прародиной всемирно известного бренда — Смирновской водки. Иван Алексеевич Смирнов (1805–1873) происходил из крепостных крестьян Мышкинского уезда Ярославской губернии. В Москве юный Иван оказался вскоре после наполеоновского разорения. Начинал «мальчиком» в питейном заведении. Быстро встал на ноги, вместе с братьями основал фирму по торговле выдержанным вином. Потом начал самостоятельное дело. Только в 35 лет выкупился из крепостной зависимости, а всего через четыре года стал уже купцом 1‑й гильдии. Смирнов скупал виноматериал в Кизляре и привозил в Москву на склад на Болотной набережной. После отмены в России откупной системы он стал производить не только вино, но и водку. Приобрел в 1863 году водочный завод М. Кракау на Берсеневке, а в 1868‑м там же — бывший казенный винный склад № 3. Как и подобало первогильдейскому купцу, Иван Алексеевич занимался благотворительностью, исполнял должность старосты кремлевского Успенского собора, дважды избирался гласным Московской городской думы.

Дело виноторговца продолжили его потомки. Фирма «Ивана Смирнова сыновья» в своем сегменте занимала третье место в Москве и двенадцатое в России (на 1884 год). Ее вывеска красовалась на здании на Берсеневской набережной, 16. В самом конце XIX века здешние склады приобрел племянник основателя фирмы П. А. Смирнов. Ныне от водочного царства на Берсеневке остались бывший особняк правления фирмы, где теперь размещаются различные офисы и модный ресторан, а также часть воссозданных складских корпусов под эстакадой Патриаршего моста. Здесь недавно открыто арт‑пространство «Своды», предназначенное для творческих активностей москвичей.

Вплоть до советских времен в месте, где сейчас над Москвой‑рекой Патриарший мост, существовал лодочный перевоз. О нем упоминает Осип Мандельштам, посещавший Институт народов Востока в палатах Аверкия Кириллова в 1929 году: «Чуть подальше промышлял перевозчик, взимая три копейки за переправу и окуная по самые уключины в воду перегруженную свою ладью». Как видим, переправа пользовалась популярностью, несмотря на близость Большого Каменного моста.

На рубеже XIX–XX веков здесь располагалась пристань московского Кружка любителей рыболовства, основанного Н. И. Пастуховым, издателем популярнейшей газеты «Московский листок», редакция которой находилась неподалеку, в Суконном дворе на Всехсвятской улице. Состав рыболовных сходок бывал самым пестрым и демократичным: «купцы, чиновники, капельдинеры, дворцовые лакеи и несколько подозрительных лиц неопределенной профессии». На заседаниях Кружка с полной серьезностью обсуждались «животрепещущие» вопросы: «на чем лучше ставить лодки для ловли — на жердях, рельсах или камнях»; какие наживки и поплавки применять? В целом же эта организация занималась вполне полезным делом: не только развивала рыболовный спорт, но проводила природоохранные мероприятия, боролась с браконьерством. Кружок арендовал места для рыбалки на Москве‑реке — от Крымского моста до Москворецкого, включая и Берсеневскую набережную, а также Царицынские, Борисовские, Люблинские пруды; запускал в эти водоемы рыбу. Встретить рыболовов на Берсеневской набережной можно и сегодня. Знает ли кто из них, каким заветным было это место для их далеких предшественников?

Берсеневка и впрямь была местом пат-риархальным — провинцией у подножия Кремля. Еще более полутора веков назад при возведении храма Христа Спасителя появилась мысль перекинуть от его подножия мост на Берсеневку. Храм снесли, но идея соединить здесь москворецкие берега прочно утвердилась и в Сталинском плане реконструкции столицы (1935), и в Брежневском генплане 1971 года. Вновь она всплыла, когда развернулись работы по воссозданию храма Христа Спасителя. Мост задумывался пешеходным (инженеры А. Колчин и О. Чемеринский, архитектор М. Посохин). Декоративное оформление моста, как и всего ансамбля храма Христа Спасителя, доверили Зурабу Церетели. Москвичи с интересом и тревогой следили за стройкой. Как обычно бывает при сооружении крупных объектов в историческом центре, проект вызвал споры в общественной среде. Опасались, что чужеродный имплант разрушит хрупкую городскую среду формировавшуюся веками.