Сегодня мало кто знает, что телевизионная башня в Останкинском районе Москвы три десятилетия, вплоть до 1991 года, официально именовалась «Общесоюзная радиотелевизионная передающая станция имени 50-летия Октября». Привычное многим название «Останкинская телебашня» один из символов современной столицы получил всего 35 лет назад. Своеобразный юбилей — хороший повод вспомнить об инженерном сооружении, при строительстве которого применялись самые передовые, даже революционные для своего времени технологии, многие из которых до сих пор остаются уникальными.

Первоначально башню хотели соорудить возле острова Балчуг. (Сейчас рядом с ним стоит памятник Петру I работы скульптора Зураба Церетели.) Однако многотонный колосс на воде — идея изначально многотрудная, требующая неординарных инженерных решений и огромных затрат, поэтому от нее пришлось отказаться. В поиске подходящего участка на суше сперва выбрали Старые Черемушки.

Выбор места

К тому времени в этом районе уже вырос целый квартал экспериментальных кирпичных пятиэтажек, куда возили иностранцев показывать «типовые квартиры для новоселов», переезжающих из подвалов и коммуналок, — с высокими потолками и большими коридорами. Отказ от этой идеи чаще всего объясняют недостатком свободного пространства для башни, хотя участок в Черемушках значительно расширили за счет сноса старых построек и окончательного разрушения закрытой еще в 1935 году церкви Живоначальной Троицы (воссоздана в начале 2000-х по программе «200 храмов»).

Другая версия — что высотная конструкция могла помешать работе аэро-порта «Внуково», расположенного не так уж далеко отсюда на «новых территориях» юго-запада Москвы. Но наиболее правдоподобной представляется версия третья: геологи просто отказались выдать согласование на такое строительство из-за специфики местных грунтов, которые не удержали бы многотонную махину.

Кстати, вместо башни на пересечении улиц Большая Черемушкинская и Шверника в 1965–1971 годах возвели другой экспериментальный объект — Дом нового быта, по задумке своей отсылающий к модным в послереволюционные десятилетия домам-коммунам. Однако тут тоже что-то не сложилось, и здание сразу передали Московскому университету под студенческое общежитие, которые мы теперь знаем как ДАС (Дом аспиранта и стажера МГУ).

Наконец, в 1960 году началось строительство башни на ее нынешнем месте на севере Москвы. Железобетонная игла, напоминающая перевернутую лилию с крепким стержнем внутри, стала вершиной творчества инженера, конструктора, архитектора Николая Васильевича Никитина (1907–1973). Его бесспорный талант и масштаб личности заслуживают не только полноценного очерка, но и биографической книги, и киносценария. Все, кто близко знал Никитина, поражались широте его интересов. Каждая решенная им задача становилась этапом в развитии оте-чественной строительной науки и техники. А в докладе, представленном на соискание ученой степени доктора технических наук, он сам разделил свою профессиональную деятельность на три основных направления: разработка каркасных конструкций, большепролетные и высотные сооружения.

Смелые решения

Уроженец Тобольска, в 1925 году он поступил на строительный факультет Томского технологического института. Еще в студенческие годы по приглашению профессора Н. И. Мотовилова, заметившего способного ученика, читал сокурсникам лекции по сопромату, статике сооружений, деревянным конструкциям. После окончания института вместе с дипломом инженера-строителя Николай Никитин получил направление в проектное бюро Новосибирского крайкомхоза (1930).

Здесь его первой и последней работой на архитектурном поприще стал проект общежития на Красном проспекте в Новосибирске. Далее одно за другим последовали неординарные предложения инженера-конструктора Никитина по сборным железобетонным каркасам и большепролетным конструкциям для жилых и общественных зданий столицы Сибири.

К примеру, он — автор покрытия спортивного зала «Динамо», а предложенные им большепролетные конструкции для Новосибирского вокзала в виде железобетонных арок коренным образом изменили разработанный в Москве проект этого сооружения.

Свою первую 200-метровую башню Николай Васильевич спроектировал в 1932 году для ветроэлектростанции в Крыму на горе Ай-Петри. Она предполагалась не только высокой, но и вращающейся. Уже тогда Никитин задумался о возведении железобетонного ствола в подвижной, скользящей опалубке. Вот что он писал о своей новаторской идее: «На том же железобетонном стволе, ниже растяжек был вкомпонован второй, подобный верхнему, ветроэнергетический агрегат. Мощность станции удваивалась!»

Большое внимание в расчетах уделялось неравномерным ветровым нагрузкам, гармоническим колебаниям со-оружения и подобным проблемам. Остается лишь удивляться тому, как смело и оригинально молодой инженер решал сложнейший комплекс возникающих вопросов. К сожалению, ветроэлектростанцию в Крыму так и не построили, а ведь она могла бы стать гордостью отечественной инженерной мысли.

Фундаменты высоток

В 1937 году Никитина пригласили в Москву для работы над проектом Дворца Советов на месте снесенного храма Христа Спасителя. Опыта возведения небоскребов советские конструкторы не имели, им предстояло найти свои пути решения проблем высотного строительства. Дворец, как мы знаем, не построили, — но наработки конструкторской группы Никитина пригодились при проектировании главного здания МГУ на Ленинских (Воробьевых) горах. И не только тогда: предложенную им коробчатую конструкцию фундамента применяли во всех сталинских высотках, а также при сооружении их «близкого родственника» — Дворца культуры и науки в Варшаве.

После разрушительного землетрясения в Ташкенте в 1960-х годах Николай Васильевич принял участие в проектировании в столице Узбекистана 19-этажного здания с расчетной сейсмостой-костью девять баллов.

Разумеется, конструктора с таким опытом высотного строительства пригласил в свою творческую группу Е. В. Вучетич при создании фигуры «Родина-мать зовёт!», венчающей монумент Победы на Мамаевом кургане в Волгограде. Вот что писал Никитин об этой работе: «В результате длительных поисков принято было следующее конструктивное решение. В статую, совершенно не считаясь с ее формой, вписывается регулярная конструкция из пересекающихся под прямым углом вертикальных стенок с шагом 3 м, с постоянной толщиной 25 см. Из этой системы стенок поверхность статуи вырезает конструкцию решетки, а железобетонная оболочка включается в совместную работу с регулярной пространственной системой стенок. Такое решение позволяло выполнить поверхность 70-метровой скульптуры, формирующую ее облик, в виде тонкой железобетонной оболочки, добиться снижения температурных и усадочных напряжений в ней, обеспечить должную неизменяемость поверхности монумента».