Прием в масонскую ложу нового члена. С гравюры

Много острых словечек, афоризмов, шуток Кострова гуляло по Москве. Между тем оды приносили ему все меньше лавров. Мастерство не убывает, а общественного отклика нет. Ермил Иванович пытается разобраться в причинах, изменить русло своего творчества, но... он поэт на жалованье и обязан творить в заданном стиле. Словно глядя на него, написал Гаврила Романович Державин эпиграмму:

Поймали птичку голосисту

И ну сжимать ее рукой.

Пищит бедняжка вместо свисту;

А ей твердят: «Пой, птичка, пой!»

Уж если сановный и богатый дворянин Державин ощущал себя подобной птичкой, то поэт из мужиков и подавно.

В 1770–1780-х годах похвальные оды теряют первенствующее место в лирической поэзии — хотя и пишутся еще в изобилии, но уже не удовлетворяют ни читателей, ни самих авторов. В данной связи отметим исключительную поэтическую чуткость Ермила Ивановича к новому. На протяжении десятилетия он совершил впечатляющую эволюцию, последовательно отразившую этапы развития русской литературы второй половины XVIII века. Начав как верный ученик Ломоносова, Костров вскоре легко усвоил принципы школы Хераскова, а затем в 1780-х годах столь же легко принял великие литературные реформы Державина и в конце жизни стремительно двигался в русле сентиментализма и предромантизма.

С 1783 года Костров пишет все меньше од, предпочитая называть их эпистолами, посланиями, песнями. Этот год стал для него, как и для всей русской поэзии, переломным: появилась державинская «Фелица», принятая многими как манифест литературного новаторства. Костров откликнулся стихотворным посланием к автору:

Наш слух почти оглох от громких лирных тонов,

И полно, кажется, за облаки летать,

Чтоб, равновесия не соблюдя законов,

Летя с высот, и рук и ног не изломать.

Хоть сколь ни будем мы стараться

В своем полете возвышаться,

Фелицыны дела явятся выше нас.

Ей простота приятна в слоге,

Так лучше нам, по сей дороге

Идя со скромностью, к ней возносить свой глас.

<…>

Признаться, видно, что из моды

Уж вывелись парящи оды…

Завершается послание многозначительными словами: «Путь непротоптанный и новый ты обрел».

Да, Державин влил в жанр оды свежую струю, разрушил застывшие формы. Однако число сочинителей, писавших по старинке, в 1780–1790-х годах не уменьшилось...