Б. С. Земенков.
После попадания бомбы. 1941 год

От редакции

9 июля 1941 года в связи с близящейся угрозой вражеских авианалетов на Москву Государственный комитет обороны СССР выпустил постановление «О создании службы маскировки при Московском совете». Этой службе, включившей в свой состав видных архитекторов и художников, предписывалось обеспечить противовоздушной маскировкой ключевые объекты столицы — такие, как Кремль, здания Центрального телеграфа, Большого театра, Госплана, Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина, ГУМа, Манежа, гостиницы «Москва», Средних торговых рядов и другие, оборонные заводы, водопроводные станции, нефтехранилища, мосты. Сооружались ложные цели — «заводские корпуса», «элеваторы», «аэродромы»… Ниже публикуются воспоминания активных участников этой беспримерной по масштабам деятельности — Юлия Юльевича Каммерера (1910–2004), в 1941 году — начальника инженерного отдела штаба местной противовоздушной обороны (МПВО), после войны — главного специалиста по подземному строительству НИиПИ Генплана города Москвы, и Бориса Сергеевича Маркуса (1919–2011) — комиссара образованного в июне 1941 года маскировочного батальона студентов Московского архитектурного института, после войны — руководителя архитектурной мастерской в «Моспроекте-2». Оба текста озаглавлены редакцией. Особенности авторской стилистики сохранены.

«По всем правилам
маскировочного искусства»

 суровую пору 1941 года Москва была не только столицей, кузницей оружия, — она стала символом веры в грядущую победу. Сейчас трудно представить себе столицу тех далеких дней, когда редкую ночь не звучали сигналы воздушной тревоги и с неба не падали бомбы. Москву обезлюдевшую, затемненную, с улицами, перегороженными баррикадами, Москву в солдатской шинели.

Спрятать, замаскировать такой громадный город, как Москва, естественно, было нельзя, но лишить вражескую авиацию возможности прицельно сбрасывать бомбы, скрыть наиболее важные объекты и характерные ориентиры — такая задача была поставлена перед маскировщиками. Очень сложная и ответственная работа по «перепланировке» города, изменению его «лица» проводилась с широким размахом по единому замыслу. Возглавляли ее ведущие архитекторы, опытные градостроители — К. С. Алабян, В. С. Андреев, И. И. Ловейко, А. М. Заславский, М. В. Посохин и многие другие под общим руководством главного архитектора города тех лет, позднее народного архитектора СССР, Героя Социалистического Труда Д. Н. Чечулина. Просторная площадь у развилки Ленинградского и Волоколамского шоссе была характерным ориентиром для опознания важных объектов. В сжатые сроки она была плотно «застроена» объемными, почти как настоящие, но легкими, каркасно‑фанерными бараками и домиками, которые изготовило одно из предприятий стройиндустрии.

Крупномасштабные работы по преображению, маскировке Кремля выполнялись по замыслу архитекторов Управления строительства Дворца Советов Б. М. Иофана, Я. Б. Белопольского, А. Ф. Хряпова, А. П. Великанова, художника Ф. Ф. Феодоровского, инженера Д. А. Касаткина.

Гитлеровцы усиленно искали Кремль и здание Московской государственной электростанции № 1 (МОГЭС) — важный в то время источник энергоснабжения города. Основными ориентирами для атак были излучины Москвы‑реки, Стрелка, Обводной канал. Поэтому, по замыслу маскировщиков, Обводной канал строители в одну июльскую ночь накрыли плотами, щитами, другими плавсредствами и превратили как бы в улицу, похожую на соседние в старом Замоскворечье. Здание МОГЭС надстроили фанерным этажом, который скрыл высокие трубы, заметные с воздуха. И вот новый «жилой» дом на набережной трудно выделить из массы окружающих строений.

По‑разному, но с единственной целью сделать «незаметными», слить с рядовой застройкой, маскировались крупные здания, имевшие важное значение, — Центральный телеграф, гостиница «Москва», где размещались командные пункты, или имевшие большую культурную ценность, как Большой театр, театр Советской Армии и другие.

Однако, как и следовало ожидать, крупномасштабные маскировочные работы в городе увенчались лишь частичным успехом. Многократно бомбился Кремль — на него было сброшено 15 тяжелых фугасных бомб и сотни зажигательных; падали бомбы на военные заводы; прямым попаданием бомбы разрушено здание ЦК КПСС, прицельно бомбились Центральный телеграф и причудливо замаскированный декорациями к опере «Князь Игорь» Большой театр, другие важные объекты. Объяснение тому простое: Москва имела слишком много характерных ориентиров, замаскировать которые было практически невозможно.

В отличие от «защитной» маскировки, очень эффективными оказались ложные объекты. Они дублировали военные заводы, аэродромы, элеваторы и размещались на пустырях вблизи от настоящих или в ближайшем Подмосковье. Опасно недооценивать опыт и знания врага, поэтому «оборонные объекты» проектировались по всем правилам маскировочного искусства. Каркасно‑панельные объемные сооружения, ряды остекленных парниковых рам имитировали заводские цехи и здания. Перед налетом на территории «объекта» появлялись слабенькие огоньки — как бы огрехи светомаскировки. Часто первые же самолеты клевали на эту нехитрую приманку и сбрасывали на «завод» зажигалки. Тогда наземная команда поджигала заготовленные кучи хвороста, дров, бочки с отработанным маслом — и возникал «пожар». На него, как на своеобразный маяк, набрасывались идущие следом бомбардировщики. Любопытно, что «объекты» сильно страдали, но заместитель председателя Мосгорисполкома, возглавлявший аварийно‑восстановительную службу города, и его помощники не жалели теса и фанеры на восстановительные работы.

В этой области много выдумки и изобретательности проявили архитекторы И. М. Тигранов, С. В. Лященко, инженеры А. А. Румянцев, И. Н. Муравьев. Вражеские летчики настойчиво искали и, обнаружив, бомбили «авиационный завод № 23», а завод как ни в чем не бывало продолжал выпускать самолеты: бомбили, и успешно, ложный объект. Так же успешно был «уничтожен» другой «военный объект» — дублер Капотненского нефтеперегонного завода, устроенный по проекту архитектора Ю. Н. Шевердяева, и некоторые другие.

Всего в разных местах Подмосковья было построено семь макетов заводских корпусов, два макета элеваторов со всеми службами, макет нефтебазы, девять ложных аэродромов с ангарами, макетами самолетов, взлетными полосами. Строили и оборудовали ложные сооружения бойцы и командиры 1‑го полка МПВО, созданного на базе Управления жилищного строительства Мосгорисполкома. Командовал им В. Ф. Мосолов.

На ложные объекты гитлеровцы сбросили около 700 только фугасных бомб — треть своего бомбового груза, предназначавшегося Москве. Эта форма маскировки оказалась весьма и весьма эффективной.

В короткий срок на ближних подступах к городу трудящимися Москвы и области были построены Подольская и Кунцевская линии обороны. Непосредственно на местах работами руководили московские строители — инженеры и архитекторы. Так, начальником участка № 11 — от Царицынских прудов к Перерве протяженностью 8 километров — был инженер Г. Н. Мерзляк. Начальниками участков — архитектор И. И. Ловейко, инженеры А. А. Румянцев, И. Н. Муравьев и многие другие. Ответственным за работы, выполняемые москвичами, являлся заместитель председателя Мосгорисполкома М. А. Яснов.

Вот что рассказал о боевых буднях аварийно‑восстановительной роты МПВО Краснопресненского района архитектор Б. Г. Кулумбеков:

— В ночь первого же налета прямым попаданием фугасной бомбы разрушен многоэтажный жилой дом на углу улицы Воровского и Мерзляковского переулка. Через несколько минут мы были на месте, вскоре прибыли пожарные и медицинские подразделения. Очаг поражения оказался сложным: одна часть дома разрушена почти полностью, у другой, со стороны Мерзляковского переулка, отвалилась фасадная стена, обнажив несколько квартир, которые напоминали многоярусную сцену, обставленную домашней мебелью. Потребовалось несколько часов напряженной работы, пока удалось проникнуть в убежище и спасти около 150 человек, оказать им медицинскую помощь. Можно представить, что пережили люди, оказавшиеся погребенными под разрушенным и горящим домом, и какая участь ждала их, запоздай спасатели...

На столицу в ее довоенных границах противник сбросил 1610 фугасных бомб и 110 тысяч зажигательных — почти по две бомбы на каждый жилой дом! В схожих условиях выгорела едва ли не четверть более капитально застроенного Лондона, сильно пострадали многие другие города в Европе. На войне без потерь не бывает. И Москва пострадала сильнее, чем об этом сообщалось в официальных источниках.

Непостижимо, как столица не сгорела. Москву не дали сжечь, разрушить сами москвичи — они немедленно, как только возникали очаги поражения, под бомбами и часто пулеметным обстрелом приступали к спасательным работам, тушению пожаров, восстановлению разрушенного. Это было опасно, но город спасло.