Первомайский митинг 1945 года. Капитан В.К. Коровкин — первый справа

Я родился в 1922 году в деревне Солонихино Верхнеёнтальского сельсовета Кичменгско-Городецкого района Вологодской области в семье крестьян — отец и мать занимались земледелием. В Верхней Ёнтале окончил семилетнюю школу, потом — Великоустюгское педучилище, после чего был призван в армию. Окончил военно-политическое училище в Куйбышеве (теперь — Самара).

В 1930-х годах о грядущей войне никто не думал, поскольку еще живы были воспоминания о Первой мировой и Гражданской войнах, в которых участвовали мой отец, дяди, да и вообще практически все взрослое население Верхней Ёнталы. Шла коллективизация, думали о том, как поднять сельское хозяйство, восстановить разрушенное этими войнами.

* * *

День 22 июня 1941 года помню хорошо. Я тогда был курсантом военно-политического училища. После завтрака, часов около 11, старшина нашей роты спросил: «Кто желает пойти в город?» Вызвались я и мой дружок Саша Беляев. Переоделись, в каптерке взяли знаки (в те времена у курсантов не было увольнительных записок, а были знаки) и отправились. Погуляли со знакомыми девочками, одна из них пригласила нас в гости попить чайку. Мы пришли (уже около 12 часов дня), и тут брат этой девочки говорит: «А вы знаете, что война началась?» Мы в один голос: «Как война началась?» — «Очень просто. Сейчас Молотов выступал по радио и объявил». Я Сашке: «Давай в казарму, здесь нам делать больше нечего!» Так нас настигла весть о войне.

Но еще раньше мы, курсанты, видели, как мимо нашего училища, располагавшегося рядом с железнодорожной станцией, день и ночь один за другим шли на запад воинские эшелоны с техникой и личным составом. Мы недоумевали, спрашивали у преподавателей, в чем дело, но ответа не получали. И все же чувствовали: что-то не так… Где-то в мае 1941 года нас стали посылать на охрану железнодорожных мостов и других стратегических объектов города. Однажды я стоял на посту возле штаба округа. Оттуда вышли двое полковых комиссаров. Слышу, один другому говорит: «Наверное, все-таки скоро будет война». То есть слухи о войне уже ходили, и смысл переброски войск на запад стал понятен…

Так вот, 22 июня, возвратившись в казармы, мы с Сашей Беляевым застали училище переведенным на военное положение: все курсанты одеты по форме, у всех противогазы, всем выдано оружие с боеприпасами. Увидев нас, командир роты с облегчением сказал: «Слава Богу, вы здесь! Идите переодевайтесь, получайте оружие!»

* * *

В первый месяц осени нас на пароходе перевезли в Елабугу. А 13 сентября из числа курсантов выбрали 58 человек, включая меня, и пригласили к начальнику училища — полковому комиссару Поверенных, который объявил: «Вы как отличники боевой и политической подготовки отправляетесь на фронт!» (Ранее все курсанты написали рапорты с соответствующей просьбой.) Нам присвоили звания и повезли в расположение 344-й стрелковой дивизии, формировавшейся на станции Базарный Сызган Ульяновской области. Командовал дивизией полковник Глушков, комиссаром был старший батальонный комиссар Матвеев, начальником политотдела — Бородулин. Командиром полка, в который я попал, оказался лейтенант, только что прибывший из училища, а комиссаром — старший политрук Иван Иванович Чичибабин.

После формирования мы прибыли в Московскую зону обороны. Вскоре в штаб дивизии приехал дивизионный комиссар, член военного совета МЗО Телегин и отобрал из нас пять человек, которых назначили командирами взводов в Московское военно-политическое училище. С этим училищем в начале октября 1941 года мы оказались на Бородинском поле...